46
Нет, Орешек не осмелился бы перед отъездом увидеть Арлину! Ни за что не осмелился бы! Так бы и уехал, надеясь, что разлука поможет им обоим успокоиться, привыкнуть к новому положению вещей…
К счастью, Каррао помешал ему сделать такую глупость. Когда Орешек вернулся на пир, к изрядно охмелевшим гостям, Волчий Вожак, похохатывая, рассказал ему о наивной попытке Арлины подкупить тюремщика. Это глубоко растрогало Орешка и придало ему отваги.
Утром, когда слуги Даугура укладывали в экипаж вещи молодого Сокола, жених и невеста улучили время, чтобы встретиться наедине.
Оба были натянуты, как тетива; оба представления не имели, как им держаться и о чем говорить. Свидание могло бы стать сухим и холодным, а потом, в разлуке, оба страдали бы из-за этого.
Но Арлина, не выдержав, расплакалась. Орешку пришлось ее успокаивать, гладя по голове и бормоча что-то сбивчиво-ласковое. Не грозная Дочь Клана - всхлипывающая девчонка притихла у него на груди, и Орешку стало легче, словно он опустил обожженную руку в холодную воду.
Когда Арлина утерла глаза, все между ними было по-прежнему… или почти по-прежнему… Зазвучавшее воркование никак нельзя было назвать разумной беседой двух взрослых людей. Впоследствии ни он, ни она не сумели вспомнить ни одной связной фразы, которую подарило бы им драгоценное свидание.
Впрочем, одно исключение было. Арлина пожелала узнать, куда уезжает ее жених. Тот отказался отвечать, сославшись на королевский запрет. Тут девушка вновь разрыдалась. Орешек за свою бурную, но не очень долгую жизнь не успел обзавестись одним полезным умением - отказывать плачущей женщине. Зареванная зеленоглазая победительница получила в добычу слово «Наррабан». Одно-единственное слово, но ей хватило… Девушка начала упрашивать жениха беречь себя в пути, хотя бы ради нее… и разговор опять превратился в мерцающее облачко ласкового шепота.
Напоследок Волчица сказала, что не хочет одна возвращаться в крепость. Ей бы съездить в родной замок, навестить дядю и тетю… А когда жених признал, что это хорошая мысль, Арлина попросила в дорогу для охраны двоих воинов… нет-нет, спасибо, десяток - это много, а вот двое - это в самый раз, хорошо бы Айфера и Араншу, она их знает, она им доверяет…
Разумеется, дарнигару было тотчас отдано распоряжение.
Харнат и Аджунес как раз собирались обратно в Найлигрим, где им предстояло распоряжаться до возвращения Хранителя. Но проводить своего господина в дальнюю дорогу они успели - смущенные, растерянные, не знающие, что и как сказать ему после всего, что случилось.
Провожала жениха и Арлина, спокойно и сдержанно пожелала ему удачи.
Из приличия пришел приемный отец. Сказал, как принято: «Возвращайся с победой!» В злющих глазах ясно читалось: «Возвращайся куда хочешь, только не сюда!..»
А вот Даугур проводить его не смог - расхворался от переживаний. И Орешек искренне об этом жалел.
Впрочем, расставание принесло молодому Соколу и несколько мгновений чистой, яркой радости. Откуда-то из-за спин вывернулась Аранша, с поклоном протянула меч в ножнах, сказала четко: «Приказ моего господина исполнен!» - и тут же исчезла, Орешек не успел ни поблагодарить, ни вознаградить ее. Ножны были чужие, незнакомые, но Орешек даже не стал вытаскивать клинок. Он и так знал, что это за меч, - и счастливо улыбнулся, садясь в экипаж…
Нурайны в момент отъезда с ним не было. Она ускакала вперед, пообещав присоединиться к нему по дороге - чтобы никто не судачил о цели их совместного путешествия.
* * *
- Нет и еще раз нет! Да чтоб я сдохла от удавки и на костер легла… чтоб мне меч на прялку променять, чтоб мне жалованье ввек не выплачивали! И не проси, госпожа, я в такой дурацкой затее тебе не помощница!
- Послушай Араншу, светлая госпожа, она дело говорит! - поддержал рассвирепевшую наемницу Айфер. - Что там хорошего, в этом Наррабане? Вонь, жара, песок, верблюды плешивые… пресные лепешки… а главное, куда ни плюнь, наррабанцы! И откуда их там столько взялось?
Арлина - в мужской одежде, с небольшим дорожным мешком в руках - обвела наемников приветливым ясным взглядом.
- Так вы отказываетесь мне помочь? Очень, очень жаль! Тогда я отправляюсь в путь одна.
- И одна не поедешь! - пригрозила Аранша. - Хочешь в крепость - пожалуйста! Хочешь к дяде-тете - проводим! А вздумаешь дурить и в чужие земли рваться - свяжем! Мы за тебя перед Хранителем в ответе.
- Точно! - солидно подтвердил Айфер. - Хранитель велел - в замок к дяде!
- А он не мог тебе приказывать! - ехидно указала Волчица. - Он Обет Покорности на себя еще не принял, а значит, Хранителем быть не может!
- Мне дарнигар велел! - отмел эти несерьезные аргументы Айфер. - Так что Аранша верно говорит: повяжем мы тебя! Веревками! Целее будешь!
- Осмелитесь прикоснуться к Волчице? - с расстановкой спросила Арлина.
После напряженной паузы Аранша негромко ответила:
- Наверно, осмелюсь…
И вдруг закричала в полный голос:
- Да с какой стати порядочную барышню в тот поганый Наррабан потянуло? Что ты там забыла? На верблюдах не ездила? Этих, как их, крокодилов не ловила?
Арлина метнулась к наемнице, стиснула ее крепкие загорелые руки.
- Аранша! - заговорила она горячо и убедительно. - Ну, пойми же, мне обязательно надо быть там! Ты разве не знаешь, что сказители поют про этот Наррабан? Там бродят хищные кошки крупнее лошади… там драконы летают гуще, чем в Подгорном Мире… это правда, я сама слышала! Там путников сухой ветер с головой заносит песком, а потом их кости белеют на тропе… там на дорогах хозяйничают банды свирепых убийц… там на каждом шагу встречаются попавшие в беду красавицы, которых надо спасать от злодеев и чудовищ. Ну… подумай сама: как я могу отпустить его туда одного? Кто же ему поможет, как не мы с тобой?
На лице Аранши появилась улыбка - сначала неуверенная, недоверчивая, а затем широкая, белозубая, радостная.
- Вот оно в чем дело! Да что ж ты сразу… Ну, будь по-твоему, Волчица! Никого к господину не подпустим: ни дракона, ни убийцу, ни несчастную красавицу!
- Эй-эй! - встревожился Айфер. - Ты что, мозги в болото обронила? Я сам никуда не поеду и вас обеих не пущу!
- Айфер у нас - птица гордая: пока не пнешь - не полетит! - доверительно объяснила госпоже Аранша. Затем обернулась к наемнику и свирепо рявкнула: - Ну ты, битый вояка! Это ты так со своим десятником разговариваешь? С меня, между прочим, бляху еще никто не снимал! Я твой командир - понял, ты, хряк с мечом?!
- Но дарнигар велел… - растерялся наемник.
- Я тебе и дарнигар, и Хранитель, и папа с мамой! Погоди, вернемся в крепость, порадуешься ты у меня! В твоем договоре что сказано? Что тебя можно занимать на хозяйственных работах… по усмотрению десятника. Вот я тебя и займу! Будешь вместе с рабами свинарник чистить - день за днем, пока сам не захрюкаешь!
- Ну что ты расшумелась? - примирительно развел руками Айфер. - Как говорится, нам, наемникам, все одно: что наступать - бежать, что отступать - бежать… В Наррабан так в Наррабан!
47
Все-таки не стоило так углубляться в лес, надо было держаться дороги. Конечно, не хотелось попадаться на глаза путникам… но эти проклятые заросли крапивы! Этот зеленый огонь, охвативший тело злее погребального костра!..
Солдаты, сожри их Клыкастая Жаба, на прощание стянули у него с ног сапоги, содрали всю одежду, кроме набедренной повязки. «Ему уже ничего не понадобится! - весело объявил негодяй десятник. - Он же мертв!..»
Человек потряс головой и страшно оскалился.
Мертв? Он? Да он никогда не был таким живым, как сейчас!
Мертв он был раньше - когда безуспешно пытался спорить с пустотой, разрастающейся в душе. А сейчас пустоты нет! Душа до краев заполнена багровой лавой ненависти. Человек дышал ровно, размеренно, сдерживая себя, боясь, что часть этой драгоценной ненависти расплещется бранью и проклятиями, бесполезно растревожит вечерний лесной воздух и растворится в сумрачной синеве. Нет, ему нужна каждая капля! Теперь у него есть цель - грозная, мучительно зовущая к себе. Мщение! Расправа с проклятым самозванцем!
