– Значит, так его стали называть? Гм, несколько странно-с. Так вот, когда мои изыскания практически закончились, ко мне прибыл посланец богов, Меркурий, предложив исполнение любого желания, лишь бы только я отдал им Золотой камень. А потом уничтожил все связанные с ним записи. И что бы Вы думали-с?
– Вы отказались им его отдавать?
– Напротив, игемон, напротив! Я согласился при некоторых условиях. Во-первых, попробовать получившийся эликсир. Во-вторых, я потребовал у Сатурна даровать-с мне некоторые магические способности. Ну а в-третьих, - глаза Феофана расширись, и он стал похож на аркадского религиозного фанатика. - Позволить мне вечно заниматься алхимией. Естественно, такая возможность мне была дарована, но с небольшим побочным эффектом-с, который Вы сейчас и видите перед собой, игемон. Первым же утром, когда наша сделка была заключена, я почувствовал-с второе дно этого подарочка. Вы не можете представить, какую боль испытывает вампир на солнечном свете! Кожа начинает отходить и обугливаться, глаза слезятся, а потом, скорее всего, появляется слепота. Ну а что хуже всего - так это люди! Весь Феликс вышел поохотиться на меня, забыв, как на протяжении шестидесяти лет я, и только я, охранял его от моровых поветрий, нашествий саранчи, крыс и голода. Мне ничего-с не оставалось, кроме как бежать в эти катакомбы, благо потайной ход из моего дома вёл на нижние этажи подземелий. А ночами я переносил все мои вещи, что не тронули мародеры в патрицианских тогах и чиновничьих туниках! Почти вся моя библиотека и все запасы золота были растасканы. Книги-то я смог вернуть магией, а вот золото...
И вот я уже многие годы сижу здесь совсем один, считая не дни, а годы моего вынужденного заточения. Но вот теперь появились Вы.
– К сожалению, я ничем не лучше Вас, Феофан.
– Да-с, но это-то поправимо! Я могу вывести Вас, игемон, к ближайшему выходу, но останется только надеяться, что там нет-с сторонников этого вашего...
– Реджинальда, милостивый государь.
– Да, игемон, Реджинальда.
Лойола встал со своего стула, походил по комнате, смотря себе под ноги, и внезапно вскрикнул:
– Решено, игемон, сегодня Вы поспите, а назавтра-с двинемся в путь.
– Замечательно, милостивый государь, - только тут Фридрих почувствовал, как сильно устал за время бегства и похода по катакомбам. И, зевнув, уснул.
Феофан бережно поднял его на руки (с той же лёгкостью он поднимал своё кресло) и перенёс в одну из боковых комнат, где располагалась спальня. Лойола, ещё раз бросив взгляд на Фридриха, сел за свой рабочий стол, а потом вышел ещё в одну боковую комнату, где у него были арсенал и гардероб.
Проснувшись, Фридрих с радостью отметил, что пока что находится в мире живых. Отворив дверь, он так и застыл на месте: посреди комнаты больше не было стола, зато висела огромная карта катакомб. Возле неё стоял и Феофан Лойола, сменивший робу алхимика на ксариатские доспехи. На нём была ксариатская кольчуга-лорика, где вместо колец тело защищали металлические пластины, на голове у него был легионерский шлем, который ничуть не изменился за многие века своего существования.
А вот на поясе вместо привычного для Фридриха широкого обоюдоострого меча или, наконец, аркадского меча, висело странное оружие. Издали его можно было принять за обычный скимитар, где лезвие было изогнуто, но только вот у этого имелся дополнительный шип, придававший его мечу сходство с вилкой.
– Ну наконец-то Вы, игемон, изволили проснуться! Я многое повидал-с, но чтобы спать три дня!
– А как Вы узнали, сколько дней прошло? - Фридрих слышал, что некоторые и годами могут проспать, только иногда таких путали с мертвецами и хоронили. Священники и маги до сих пор спорили, с чем это может быть вызвано.
– Очень просто-с, игемон, - Феофан щёлкнул пальцами, и в воздухе появились очертания гигантских песочных часов. - Каждое деление - это день, всё очень просто-с, игемон, - вампир повторил одну и ту же реплику. Интересно, а его собратья страдают склерозом или хотя бы забывчивостью?
– Великолепно. А Вы, как я вижу, приготовились к походу?
– Да-с, игемон. И Вам бы советовал выбрать что-нибудь из моего арсенала.
– Что же мне грозит в этих катакомбах? Разве только големы... Но вот от них-то доспехи и не особо защитят.
– Ошибаетесь, игемон! Здесь водятся гигантские крысы, попадаются онтоксы - этакие гигантские полулягушки-полулюди, которые при случае и оружием могут-с попользоваться. А ещё сотни других тварей, что могут убить Вас из-за угла, когда я не успею среагировать.
– Ладно-ладно, милостивый государь, Вы меня убедили!
– Вот и славненько, я прямо сейчас могу Вам помочь! - Феофан снова щёлкнул пальцами, взмахнул рукой, прошептав при этом несколько слов.
Фридрих почувствовал, как что-то надавило ему на плечи, к тому же пояс начал тянуть вниз. Заметив замешательство гостя, Феофан наколдовал зеркало: причём стеклянное, такое не то что у горожан - в домах дворян не часто встречалось.
На герцоге теперь была точно такая же лорика, как и на Феофане, только пластины были пошире. Огнарский меч, к которому так привык Рабар, а вот шлем очень странный: основа как у легионерского, только теперь там был и гребень из конских волос и золотая гравировка по железу в виде лаврового венка.
– Просто великолепно!
– Да-с, игемон, так обычно выглядели наши легаты и центурионы. Ну что, Вы готовы к небольшому путешествию?
– Уже дня три, - улыбнулся Рабар.
– Тогда в путь! - дверь открылась перед Феофаном, а в коридоре словно зажглись сотни свечей.
– Кстати, а почему мы просто не можем перенестись к выходу из подземелья?
– Э, нет-с, игемон! Я могу только создавать некоторые вещи, среди которых нет свинца и золота: это чтобы у меня не появилось желания создать Золотой камень. И то, для этого я много часов торговался с самим Меркурием. Он, знаете ли, очень чувствителен к таким вещам, как изменения условий сделки. Думаю, чтобы исключить мной создание ещё одного Золотого, - он выделил это слово, - камня, меня и сделали вампиром-с. Дабы не захотел больше сделать эликсир продления жизни.
– Ясно, милостивый государь.
И герцог, и вампир шли несколько часов, практически не замолкая: Рабару хотелось узнать побольше о катакомбах, а Лойоле - о политической расстановке и судьбе осколков Ксариатской империи. Было видно, как страдает старый алхимик, слыша о развале империи.
Внезапно Феофан затих, через мгновение резко толкнув герцога в сторону от входа, в один из залов. Рабар упал, решив, что Лойола всё-таки решил его убить, но через мгновение понял свою ошибку - из соседнего зала к ним приближался крупный отряд големов, причём только половина из них была сделана из глины. А вот остальные сверкали своими железными и бронзовыми телами. В руках у них были гигантские молоты и каплевидные щиты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
