— Вы… вы что сделали? — воскликнул Кардагол мелодичным голоском и испуганно замолчал, вытаращив на нас серые глаза, окруженные пушистыми темными ресницами.
— Мы тебя превратили! — торжественно поведала я. — Это тебе страшная мстя за мои приключения в плену у Дафура. Дед, ты еще обещал, что «приманку» на него повесишь.
— Да вы что вытворяете? Как я Ллиу в таком виде покажусь? — заорал Кардагол.
— А вдруг ей понравится? — предположил Терин.
— И ты туда же! — пискнул Кардагол.
Дед изловчился и, пока новоиспеченная девица куксилась, набросил эту самую «приманку», а заодно и переодел ее из ставших большими кардаголовых вещей в платье, по откровенности не уступающее тому, в которое меня вырядил Кардагол, когда снаряжал к Дафуру.
— Придурки! Маньяки! — зло пропыхтел Кардагол, — ты, старый алкоголик, думаешь, я не сниму твое заклинание?
— Снимешь, но не сразу, — спокойно отозвался дед. — Ладно, вы тут веселитесь, а я пошел к Миларочке.
Мерлин исчез. Кардагол бросил на нас злой взгляд и выскочил в коридор. Мы с Терином переглянулись.
— Ну и куда он? — недовольно проворчала я. — Вот сейчас спрячется и все веселье нам испортит.
— Это было бы очень некрасиво с его стороны, — решил Терин, и мы бросились вдогонку за Кардаголом.
К счастью, телепортироваться он не стал, он просто целенаправленно мчался по коридору. Наверно, к своей Ллиу, которая с пол пинка превращающее снимет. Нет, так дело не пойдет!
Кардагол завернул за угол. Я побежала быстрее. Не хватало еще потерять его из вида!
Мы нагнали это чудо, когда оно мило беседовало с охранником, который стоял на страже у лестницы. Охранник явно попался на «приманку» (даром, что амулетами обвешан, все равно попался) и, не столько по долгу службы, сколько ради собственного удовольствия, задержал «красотку» Кардагола, чтобы игриво расспросить, кто она такая и куда путь держит. Мы с Терином не стали обнаруживать свое присутствие и наблюдали за этим действом, выглядывая из-за угла. Кардагол, само собой, не собирался признаваться, кто он есть на самом деле, и пытался мирным путем отделаться от приставучего мужичка, который кажется, уже был не прочь покинуть пост и где-нибудь с «девушкой» уединиться.
Наконец, Кардагол потерял терпение, отпихнул кавалера с дороги и вприпрыжку помчался вниз по лестнице.
Мы поспешили за ним. Охранник, наверное, получил культурный шок, увидев несущегося Терина, который перепрыгивал сразу через две ступеньки, чего прежде себе никогда не позволял.
Когда мы Кардагола догнали, нам стало не до смеха, потому что этот затейник лежал на Лине посреди коридора и, кажется, не собирался вставать, а сам Лин его сбрасывать не спешил. Наверняка попался на «приманку», не подозревая, что это Кардагол. Одна рука Лина нежно обнимала его за талию, а вторая осторожно подбиралась к соблазнительно оттопыренной заднице. Ну а что такого? Действительно ведь соблазнительно! Я вот, к примеру, еле удержалась от того, чтобы подойти и как следует пинка наподдать! Интересно, что они там такое делают? Неужели целуются? Я убью Кардагола за такие шуточки!
— Кардагол! — заверещала я так, что аж стекла в окнах зазвенели.
Лин сел, продолжая держать этого извращенца в объятиях, и вытаращился на нас с Терином.
— Где Кардагол? Ты чего орешь, мам?
— У тебя на руках Кардагол, — спокойно поведал Терин.
Лин удивленно посмотрел на ухмыляющуюся «девушку», которая нежно обвила руками его шею, выпячивая объемную грудь, едва прикрытую чем-то, что при большом воображении можно назвать очень маленькой маечкой.
— Мама, папа, с вами все в порядке? — осторожно спросил Лин.
— Дед эту задницу озабоченную превратил, — объяснила я.
В глазах Лина появилось понимание, он выругался и попытался отпихнуть от себя «красотку». Но Кардагол только еще крепче обхватил его шею и игриво заявил:
— Неужели мы остановимся на самом интересном месте, зайчик?
— Я тебя, котик недобитый, за такие шуточки убью! Никакая Ллиувердан не оживит потом! — прошипел Лин, старательно отворачиваясь от девичьей груди, которую Кардагол норовил сунуть ему в лицо.
— Это не смешно, — заметила я.
— И, правда, Кардагол, ты перегибаешь, — поддержал меня Терин.
— А с чего вы взяли, что смешно должно быть только вам? — ехидно спросил Кардагол. — Лин, ты, между прочим, мне желание должен. Не забыл еще?
У Лина на лице настоящий ужас появился. Не знаю, может быть, я плохая мать, но я не выдержала и заржала. Смотрю, Терин отвернулся и тихонечко похрюкивает. Ну, значит, не одна я такая, не сочувствующая собственному ребенку.
— Кардагол, ты вообще в своем уме? — пролепетал Лин, — ты что от меня хочешь-то?
— Исполнения желания, — томно проворковал Кардагол, прижимаясь к нему всем телом.
— Да, у меня на тебя не встанет, извращенец несчастный! — заорал Лин и, наконец, спихнул с себя это блондинистое чудо.
Чудо захихикало. Лин вскочил с пола и отпрыгнул подальше.
— Зайчик, так нечестно! — капризно надув губки, заявил Кардагол, — ты проспорил мне желание, будь добр исполнять!
— Ни за что!
До того офигевший и растерянный вид у Лина был, что я уже просто висела на Терине, чтобы не сползти на пол от смеха. Терин тихо мычал, из последних сил сдерживая хохот. Кардагол, сидевший на полу, красиво выпятив грудь, тоже веселился. Не радовался один только Лин.
А вот в следующий раз будет знать, как на желание спорить! Нет, я, конечно, не позволю Кардаголу требовать с него что-нибудь этакое, но Лину об этом пока знать не обязательно. Пусть уроком ему будет. Спорить надо на что-то более конкретное. А то моду взял — как спор, так на желание. А мало ли что выигравший пожелать может? Глупо это — вот так спорить.
— Не отвертишься, зайчик, — игриво мурлыкнул Кардагол, — придется желание мое исполнять. Но ты не переживай, я не злодей какой-нибудь. Один поцелуй, и ты свободен.
— Поцелуй? — удивленно и, как мне показалось, даже слегка возмущенно воскликнул Лин.
— А ты чего ожидал? — еще сильнее развеселился Кардагол, — я Ллиувердан по-настоящему изменять не собираюсь. Даже с тобой. Зайчик!
— Вы с Ллиувердан два сапога — валенки! У вас в голове одинаковые тараканы живут! — рявкнул Лин, шагнул к «красавице», наклонился, схватил ее за волосы и одарил долгим поцелуем.
Мы с Терином резко перестали веселиться. А что смешного-то может быть, когда у нас на глазах такой вот психоделический бред происходит? Наш сын целует мужика, превращенного в женщину!
— Кардагол!!!
Я аж присела от этого разъяренного рева, в котором с трудом признала голос Ллиувердан. Лин шарахнулся, отпихнув от себя «девушку».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
