Сейчас ему больше всего не хватало этого безмятежного спокойствия, в котором пребывал старый дуб вот уже сколько лет. Коля закрыл глаза и опустил голову на колени, напитываясь покоем, становясь единым целым с мудрым деревом. А он, в свою очередь, забирал разрывающую на части душевную боль, оставляя лишь печаль по тем людям, которые навсегда покинули мир живых.
Глава 8
Ветви огромного дуба качались под дуновением ветра. Они с шумом цеплялись друг за друга, обламывая сгнившие палки и сбрасывая черные листья, которые только чудом удержались до сих пор в кроне дерева.
Кружась в воздухе и вычерчивая странные фигуры, полуистлевший лист упал на макушку сидевшего под деревом юноши. Тот запустил руку в волосы и рассеяно стряхнул его на землю. Лист присоединился, наконец, к своим покрытым инеем собратьям. Коля мельком взглянул на него, поежился и обхватил себя руками. Ночь обдувала холодом, а он находился далеко от костра и не захватил с собой теплый плащ. Мысленно отругав себя за столь опрометчивый поступок, он решил все-таки остаться здесь еще ненадолго. Ему очень не хотелось покидать сень старого дуба, где нашел уют, несмотря на царившую здесь стужу.
— Кайл… Кайл! Где ты? — откуда-то из глубин леса донесся голос Эрика.
— Здесь! — как ему ни хотелось побыть в одиночестве, зря беспокоить друзей он не хотел.
Через несколько минут Эрик прокричал совсем близко:
— Кайл!
— Да здесь я.
— Где? Тут темно как в норе гоблина!
— Под дубом.
— Что ты здесь делаешь? — Эрик, наконец, заметил сидящего под деревом друга.
— Сижу, — пожал плечами Коля.
— Вижу. Ты знаешь, что мы уже волноваться начали! Всегда ты исчезаешь, не ставя нас в известность!
— Я хотел обдумать наш разговор.
— Мог бы думать у костра! — продолжал возмущаться мальчик.
— Где вы обсуждаете гибель моей семьи? — не выдержал Николай.
— Ох. Прости. Я не подумал как-то. — Расстроился мальчик.
— Да ничего. Где-то в душе я свыкся с такой мыслью, но сегодня, когда я услышал подтверждение тому, что Фаридар убил их… — слова вдруг иссякли, в горле встал комок.
— Как гром среди ясного неба, да? — Эрик опустился рядом с другом на корточки.
Николай лишь кивнул в ответ.
— Ты не должен переставать надеяться. Возможно, еще есть шанс спасти их…
— Ты что, не слышал Эдель? Золэн видел, как их убили! Он не мог соврать!
— Да? Кайл, иногда ты меня удивляешь! Видишь людей насквозь, знаешь то, что недоступно большинству из нас и не замечаешь элементарных вещей!
— Каких же? — Коля устало посмотрел на собеседника.
— Золэн сказал, что всю твою семью убили!
— И что?
— Включая и Даниэля. Но ты же жив! — торжествующе заключил Эрик. — А, значит, и другие могли спастись! Теперь хватит тут сидеть и горевать. Идем к костру, а то ты превратишься в ледышку!
Все еще переваривая слова друга, Коля направился с ним обратно к костру. По пути он не переставал удивляться, как такое элементарное объяснение не пришло ему в голову. И все же боялся вновь пускать в свое сердце надежду, что его родным удалось спастись. Испытывать горечь разочарования ему не хотелось.
— Представляешь, как удивится Эдель, когда узнает, что ее нареченный принц Даниэль — это ты! — хохотнул Эрик.
Коля резко затормозил и схватил мальчика за руку.
— Она ни в коем случае не должна узнать!
— Почему?
— Потому что возненавидит меня! Она и так ненавидит всех людей, а уж человека, который разлучил ее с любимым, тем более!
— Но ты же не виноват! Расскажешь ей, что случилось! Уверен, она примет твое объяснение!
— Нет, — уперся Николай. — Если она узнает, что я — Даниэль — у меня не будет никаких шансов. Она вряд ли захочет со мной общаться, если вообще не покинет наш лагерь. Поэтому я прошу тебя и Грейда, не упоминать при ней мое настоящее имя.
— Дело твое, — пожал плечами Эрик. — Но правда рано или поздно выйдет наружу, и уж тогда объясняться будет намного сложнее.
— К тому моменту я сумею завоевать ее доверие, и она будет судить обо мне таком, какой я есть, а не о таком, каким сейчас меня представляет и ненавидит.
Дальше друзья шли молча, пока впереди не забрезжил свет от костра.
— Кайл!
— Что?
— Может, Эдель ошиблась? Как и в случае с заявлением Золэна, слова вельтской принцессы тоже могут быть необоснованными? Вот выяснится, что ее будущий муж, вовсе не ты, а например, твой брат?
— Исключено, — отрезал Коля.
— Почему?
— Потому что в моей дорожной сумке лежит точно такой же браслет, какой носит Эдель. Твоя мама передала мне его перед самым отъездом. Сказала, что только мой отец и твой знали, для чего он нужен. Тут все сходится, сомнений нет. Вот чего никак в толк не возьму, почему отец согласился провести церемонию Дал-Андил?
— По-моему, вполне логичное решение. Он стремился воссоединить оба королевства. Брак детей — не слишком высокая цена для налаживания связей с вельтами.
— Не знаю, — задумчиво проговорил Коля. — Не уверен, что отец решился бы на такое. Понимаю еще, дать обещание женить своего сына на вельтке и попытаться приложить собственные усилия, чтобы желаемое свершилось. Но умышленно закабалить собственного ребенка при помощи магического браслета? Не понимаю. Мирос презирал все условности и обычаи, плевал на то, что о нем подумают другие. Во всяком случае, именно таким он представал в рассказах Артиса.
— Что ж, появилась еще одна загадка, которую тебе предстоит решить, — произнес Эрик, выходя из леса на поляну. Они вернулись в лагерь.
Общая картина не изменилась. Эдель и Грейд все также сидели возле костра и о чем-то беседовали. Девушка мельком взглянула на вернувшихся людей и, сказав пару слов Грейду, отошла к повозке.
Расстроившись, что его временное исчезновение не произвело на вельтку никакого впечатления, Коля подозвал Грейда.
— Я уже предупредил Эрика и хочу попросить тебя о том же. Не называй меня Даниэлем. Эдель не должна узнать о моем истинном происхождении, по крайней мере, сейчас.
Меррил посмотрел на Николая и произнес:
— Мне кажется, ты не должен скрывать правду. Тем более, стесняться тебе, в общем-то, нечего.
— Это мое личное дело, и решать, говорить ей правду или нет, только мне. Я не хочу раскрывать свое истинное имя, пока она не узнает меня достаточно хорошо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
