Может быть, все это была и излишняя предосторожность, но, во всяком случае, это заставило скоро всех узнать, что адмирал шутить не любит и скоро приведет суда наши из хаотического состояния в более или менее приличный вид, что вскоре и оказалось. Через две недели отряд уже не представлял бестолкового скопища, сносно маневрировал, на судах устанавливался порядок, и каждое вновь прибывающее судно из Кронштадта первое время резко выделялось от других.
Выйдя из Ревеля, мы зашли в Либаву для погрузки угля и последних приемок материалов. В Либаве нас уже ждали 3 миноносца типа французского "Циклона" (N216, N217, N218) и транспорт-мастерская "Камчатка", пришедшие из Кронштадта.
Затем вдруг три наших лучших броненосца: "Александр" под флагом адмирала, "Суворов" и "Орел", снялись с бочек и неожиданно ушли в море. Мы поначалу полагали, что они вышли на очередное маневрирование, но к вечеру в порт корабли не вернулись. Мы строили разные предположения, однако никакой информации или приказов не получали, хотя наш "Сисой" оставался старшим не рейде. Командир наш ничего не говорил. Мы усиленно драили медяшку, подкрашивались, занимались строевой подготовкой. Потом кто-то пустил слух, что скоро приедет адмирал Бирилев и будет смотреть нас перед походом. Так прошли четыре дня. А наутро пятого броненосцы возвратились. Причем на мачте "Александра" развевался императорский штандарт! Нам предстоял смотр! А у нас ничего не готово... Ни флагов расцвечивания, ни расстановки по диспозиции. Командир наш схватился за голову. Слава Богу, что именно сегодня был тот редкий день, который он встретил в состоянии относительной трезвости.
Как оказалось, царь и не ждал от нас особой парадности. Он с небольшой свитой, в которую вошли вице-адмирал Дубасов и наш командующий, побывал на кораблях, тепло и сердечно напутствуя нас, после чего поездом отбыл в Петербург...
Наконец, в одно туманное утро суда наши вытянулись из аванпорта, построились и пошли в свой исторический поход. Шел мелкий дождик, было туманно и сыро, погода не могла благоприятствовать особенному воодушевлению, но все-таки у нас как команда, так и офицеры легко вздохнули, что кончилась эта томительная неизвестность и теперь мы идем к определенной цели. Там, на Дальнем Востоке, нам предстояло, соединившись с эскадрою адмирала Макарова, разбить японский флот и овладеть морем, что неизбежно повлечет за собою выигрыш всей компании. Но понимали это не только мы, и японцы постараются, конечно, всеми силами не допустить нашего соединения с артурцами. Какие козни они нам уже готовят? И где? В час пополудни последняя полоска родной земли растаяла в хмурой туманной мгле за кормой...
"Сисой Великий" правил в кильватер "Орла". Впереди него шли "Князь Суворов" и "Император Александр III", несший флаг командующего. За "Сисоем" следовал наскоро отремонтированный старый крейсер "Владимир Мономах". Это и были наши главные силы. Впереди на расстоянии видимости шли наши разведчики - яхты. Это "Светлана" - яхта генерал-адмирала, и царская яхта "Штандарт". Говорят, что Банщиков, доктор с "Варяга", которого государь неожиданно приблизил к себе, убедил Его императорское Величество использовать "Штандарт" в качестве крейсера. И на том спасибо, потому что ни оба новых крейсера 2-го ранга, "Изумруд" и "Жемчуг", в просторечии "камушки", ни единственный крейсер 1-го ранга "Олег" не успели достроить к выходу нашего отряда. Они, наверно, пойдут в Артур со следующим отрядом, или будут догонять нас.
"Светлану" вполне можно считать крейсером, все-таки вооружена восемью шестидюймовыми орудиями. По проекту их было шесть, но еще пару таких пушек со щитами на нее поставили дополнительно в Кронштадте, организовав для этого небольшие спонсоны по бортам, в районе миделя. Для того же, чтобы избежать заметной перегрузки, на берег были свезены мебеля и отделка салона генерал-адмирала, а так же куча разных сопутствующих вещей бытового назначения, в которых крейсер потребности не испытывал. Значительно урезано было и шлюпочное хозяйство. Но вот "Штандарт" наш тянет только на роль вспомогательного крейсера с его шестью 120-мм орудиями. Зато на нем установлена мощная немецкая станция телеграфа с дальностью приема и передачи телеграмм под тысячу миль, рассчитанная на разные длины волны.
На некотором удалении от главных сил шли военные транспорты "Камчатка", контрминоносцы "Громкий" и "Грозный" и три миноносца. С ними же кучей шли и транспорты под коммерческим флагом.
Мы до последнего момента отчаянно надеялись, что в состав нашего отряда все таки войдут броненосцы "Бородино" и "Слава", однако их не успели доделать, вероятно, они так же будут нас догонять. Понятно, что с наличными силами мы не можем вступать в бой со всем японским флотом, и потому нам остается прокрасться в Порт-Артур или Владивосток незамеченными, или же адмиралам Макарову и Рудневу придется встречать нас.
Около южной оконечности о-ва Лангеланда нас встретили немецкие угольщики, и суда грузили с них сутки уголь, а затем пошли, к сборному пункту - маяку Скаген.
В проливах нас конвоировала датская канонерка, вероятно, чтобы содрать, якобы за охрану, побольше денег.
У Скагена опять подгружалась углом с немецких пароходов. Во время стоянки пришло известие от консула в Норвегии, что в норвежских шхерах замечены миноносцы неизвестной нации. Это произвело сенсацию среди офицеров,- ведь были уверены, что это японские миноносцы, купленные на частных заводах в Англии.
Из Скагена раньше всего вышли миноносцы и только через несколько часов после них отряд броненосцев. При нашем отряде шло 2 больших транспорта - "Корея" и "Китай" (может быть и не "Китай", наверно не помню).
Первые сутки и первую ночь мы прошли спокойно, временами находил туман, и других судов наших мы не видели. На следующую ночь мы должны были проходить около Доггер-банки и потому по пути все чаще и чаще встречали рыболовные суда. Иногда приходилось менять курс, чтоб не столкнуться с рыбачим суденышком и не намотать на винты их сети. Кажется, около 11 часов на радиостанции "Сисоя" получились радиограммы с отставшего и самостоятельно догоняющего отряд транспорта "Камчатка". Точное их содержание я не помню, но сообщалось о миноносцах, сначала об одном, потом о двух. Которые показались около нее. Затем о том, что "Камчатка" приводит их за корму, а после была телеграмма "Александру" с просьбой показать свое место. С флагмана нашего, благоразумно ответа не последовало. Наконец, пришла телеграмма о том, что ее атакуют миноносцы, и она открыла огонь. После чего телеграф "Камчатки" временно замолк, и все мы, офицеры, собравшиеся у рубки, решили, что она взорвана.
В 12 часов ночи я вступил на вахту вахтенным начальником. Так как с выхода из Кронштадта на эскадре ежедневно с наступлением темноты играли отражение атаки миноносцев, и всю ночь у орудий посменно дежурила прислуга, а по батарее - офицеры, то я отдал приказание комендорам особенно внимательно следить за рыбачьими судами, - не покажутся ли среди них миноносцы. Ночь была светлая, тихая, но с небольшим туманом. Командир сидел в ходовой рубке. Точно не помню времени, но думаю, что это было около часу ночи, - вдруг с левого борта немного позади траверса заиграли лучи прожекторов. Немедленно по моему приказанию горнист сыграл атаку; из рубки выскочил командир и приказал мне перейти на правое крыло мостика и наблюдать и искать миноносцы с правой стороны, сказав, что он, со своей стороны, будет то же делать с левой.
Пока прибежал старший штурман, которому при атаке вахтенный начальник сдавал вахту, произошли события, которые я считаю крайне важным привести до тех подробностей, которые помню. Во-первых, вслед за открытием прожекторов мы увидели, как вдруг с левого же борта, немного впереди траверса, были пущены 2 ракеты из группы рыболовных судов, которые в большом числе и на различных расстояниях окружали нас. Почти одновременно с ракетами сигнальный кондуктор Повещенко и прислуга 75-мм орудия установленного на верхней палубе закричали в один голос: "виден трехтрубный миноносец", а затем несколько голосов закричало вдобавок: "правее его еще один миноносец".
К сожалению, я, находясь на правом крыле мостика и напрягая зрение в туман, чтобы различить, нет ли среди рыбачьих судов миноносцев, не имел возможности посмотреть на левую сторону, для чего пришлось бы перебежать на другое крыло. Артиллерийский огонь, согласно инструкции, должен был открываться по приказанию вахтенного начальника, а тот должен был отдать это приказание, только если он хорошо разглядит миноносец, чтобы ошибочно не расстрелять мирного купца, идя по пути коммерческих кораблей, но я миноносцев не видел и потому не приказал стрелять. Не стреляли также "Александр", "Суворов", "Орел" и "Владимир Мономах". Хотя я видел, как на головных кораблях в направлении предполагаемых миноносцев развернули шестидюймовые башни.
