— Намного. Если бы я была колокольчиком, то зазвенела бы. Спасибо, что пришли за мной.
— Вы несли пиво. Что там произошло?
— Я всего-навсего листала семейный альбом. Полагаю, нам надо побыть здесь. Все обойдется, если он не решит явиться лично.
— В таком случае вы прикончите его из этого заколдованного пистолета. Или я это сделаю.
— Нет, — резко возражаю я. — В таком случае я, возможно, убью вас или свою дочь, а может, и вас обоих. Поймите, он в состоянии контролировать то, что мы перед собой видим. Если я пойму, что он явится сюда лично, мы разрядим оружие и уберем его подальше. Мы не в силах бороться с ним в реальном мире — м'фа. Я должна остановить его в м'доли — мире невидимом. Если смогу.
Он допивает пиво и открывает еще одну банку.
— Хотите? — спрашивает он, протягивая мне пиво.
Я делаю глоток и чувствую, как пиво стекает тонкой струйкой словно бы в огромный пустой барабан. Паз указывает пальцем на мой дневник и спрашивает:
— Есть ли там какое-нибудь объяснение тому, с чего это группа в высшей степени натренированных полицейских начала палить в пустоту, по людям, которых не было, а потом стрелять друг в друга? — Его передергивает. — И каким образом в тело моего партнера вселился вонючий ублюдок из Ку-клукс-клана? Хотя бы в самых общих чертах?
— В общих чертах? Вы видели грела. Это самое примитивное объяснение. Простите, грел — значит «демон», множественное число грелет, то есть «демоны». Ченка называют их огга. Ладно, короче. Душа реальна, так же как металл или электричество. Она существует сама по себе. Души обитают в сложно организованных мозгах, таких как наши. Но они не являются, строго говоря, продуктом деятельности нашего мозга. Они могут вести самостоятельное существование вне мозга. — Стараясь говорить как можно проще, я объясняю Пазу, каким образом оло справляются с психическими явлениями, которые до сих пор ставят в тупик западных ученых, — маниакальной депрессией, шизофренией, массовой истерией, интуицией, сексуальным влечением.
— Я всегда считал это результатом химических реакций, — говорит Паз.
— Да, это верно, однако такая точка зрения не принимает во внимание десятки тысяч случаев личного психического опыта, скажем влюбленность в совершенно неподходящего человека, предчувствия, вещие сны, духовную одержимость, появление призраков, видения, религиозный экстаз. Мы называем это непостижимым поведением. Возьмем хотя бы такой достаточно ординарный случай. Обыкновенный солдат изнасиловал и задушил маленькую девочку. После этого он чувствует облегчение. Ясное дело: его демон насытился, словно леопард, сожравший ляжку упитанной антилопы. Или другое: воспитанный в нормальных условиях подросток без малейших признаков патологических отклонений психики вдруг убивает родителей, а потом начинает палить во всех подряд в школе. Еще случай, уже из гораздо более сложной области. Одна из наиболее цивилизованных и технически продвинутых наций Европы отдает себя во власть невежественного психопата со смешными усиками и гипнотическим взглядом. Да, все это так называемая химия, но пока мы не знаем, как она срабатывает, мы имеем дело, попросту говоря, с еще одним видом колдовства. Это не наука.
Паз слушает меня не перебивая, и за это я ему признательна, прежде всего потому, что более двух лет мне не приходилось ни с кем говорить о таких вещах, и вот я излагаю свою точку зрения сумбурно, нервно, да к тому же экспромтом, без подготовки. Детектив — отличный слушатель, возможно, это его профессиональный долг. Кроме того, он чудовищно вымотался за сутки, не только физически, но и психологически. К тому же он приканчивает четвертую банку пива и немного опьянел.
— Теперь представим себе на минутку, что психические объекты реальны, — продолжаю я, — это объекты естественные, существование которых лежит за пределами современной физики. Они часть мироздания, хотя мироздание куда более обманчиво и странно, чем нам кажется. Но в таком случае то, что я обозначила словами «грелет» и «огга», суть деструктивные психические частицы. Они есть повсюду, как бактерии. Почему они деструктивны? Да потому, что они питаются продуктами распада человеческой психики. Они питаются душевными страданиями, болью, сердечными муками. Поэтому они стремятся контролировать своих носителей, а также вызывать соответствующие состояния. Естественно, они, как и все паразитические субстанции, прибегают к камуфляжу, выдавая себя за порождения психической экологии. Вы, кажется, говорили, якобы ваш напарник никогда не позволял себе грязной ругани и не был расистом?
— Никогда. Но он родом из семьи, несколько поколений которой были ярыми расистами. А Барлоу — убежденный христианин, склонный к проповедничеству.
— Но в душе у него глубоко засела вся та мерзость, которой он наслушался в детские годы. Он подавляет ее и контролирует себя. Он, вероятно, очень сдержанный человек?
— Чрезвычайно.
— Понятно. Уитт воспользовался аэрозолем, который подавил самосознание Барлоу. Это самосознание либо уснуло, либо стало беспомощным. В машину садится человек с высвобожденным из-под контроля эмоциональным опытом своего детства. Этот опыт заложен в него отцом. Все мы несем в себе частицы психологических качеств наших родителей, то, что сторонники теории психоанализа Юнга называют интроекциями. Собственно, так формируется наша психика с самого начала, и это понятно, однако и тогда, когда мы становимся взрослыми, малюсенькая мамочка и малюсенький папочка сидят внутри нас, даже в так называемых нормальных людях, во многом определяя повседневное поведение. Можно сказать, что это интроекции в действии. То, что произошло с вашим напарником, сплошь и рядом происходит с людьми иных культур. Например, в Юго-Восточной Азии это явление регулярное, там это называют словом «амок».
Паз поднимается и отходит в другой конец комнаты. Потом возвращается на свое место.
— Скажем, я принимаю это. Ну и как быть дальше? Что нам делать?
Сверху до меня доносится плач… В одно мгновение я взлетаю вверх по лестнице. Лус сидит на постели и плачет. Я беру ее на руки, баюкаю, она успокаивается, и тогда я спрашиваю, что случилось. Чудовища, отвечает она. У меня замирает сердце. Но я не чувствую никакого запаха, и амулет висит на своем месте, у Лус над головой. Просто приснился кошмар. Слава богу, это обычные детские страхи. Мы немножко поговорили о чудовищах. Любая другая мать сказала бы девочке, что это чудовища не настоящие, они ничего не могут сделать, но это не для меня. Я показываю Лус на амулет и объясняю, что он не пустит сюда чудовищ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
