Фигаро (в сторону) . Как раз вовремя.
Граф. Если только она ему проговорилась…
Фигаро (в сторону) . Уж не без этого.
Граф. Я женю его на старухе.
Фигаро (в сторону) . На той самой, к которой пылает любовью господин Базиль?
Граф. И тогда посмотрим, как нам поступить с молодой.
Фигаро (в сторону) . С моей женой, будьте добры!
Граф (оборачивается) . А? Что? Что такое?
Фигаро (подходит к нему) . Я к вашим услугам.
Граф. А что ты сказал?
Фигаро. Я ничего не говорил.
Граф (повторяет). С моей женой, будьте добры.
Фигаро. Это… конец моей фразы: «Об этом поговорите с моей женой, будьте добры».
Граф (ходит по сцене) . С его женой!.. А позвольте узнать, сударь, почему вы так долго не являетесь, когда вас зовут?
Фигаро (делает вид, что оправляет на себе платье) . Я ведь упал на клумбы, ну и перепачкался. Пришлось переодеться.
Граф. На это нужен час?
Фигаро. Час не час, а время нужно.
Граф. Слуги в этом доме… одеваются дольше господ!
Фигаро. У них нет лакеев, которые помогали бы им.
Граф. Я не совсем понял, что вынудило вас зря подвергаться опасности и выбрасываться…
Фигаро. Подумаешь, опасность! Как будто я живьем закопался в землю…
Граф. Вы пытаетесь строить из меня дурачка и при этом сами прикидываетесь дурачком, неверный слуга! Вы прекрасно понимаете, что меня волнует не самая опасность, а причина.
Фигаро. Из-за ложного доноса вы в ярости возвращаетесь с охоты и, точно горный поток в Сьерре-Морене, все опрокидываете на своем пути. Вы ищете мужчину, подай вам мужчину, не то вы сейчас высадите двери, проломите стены! Случайно я оказываюсь тут. А ну как вы в запальчивости…
Граф (прерывает его) . Вы могли спуститься по лестнице.
Фигаро. И вы нагнали бы меня в коридоре.
Граф (в бешенстве) . В коридоре! (В сторону.) Я теряю самообладание, а это дурно: так мне ничего не удастся узнать.
Фигаро (в сторону) . Он взял себя в руки, будем осторожны!
Граф (пересилив себя) . Я не то хотел сказать, довольно об этом. У меня… да, у меня было намерение взять тебя в Лондон в качестве дипломатического курьера… однако по зрелом размышлении…
Фигаро. Ваше сиятельство изволили передумать?
Граф. Во-первых, ты не знаешь английского языка.
Фигаро. Я знаю god-dam [166] .
Граф. Не понимаю.
Фигаро. Я говорю, что знаю god-dam.
Граф. Ну?
Фигаро. Дьявольщина, до чего же хорош английский язык! Знать его надо чуть-чуть, а добиться можно всего. Кто умеет говорить god-dam, тот в Англии не пропадет. Вам желательно отведать хорошей жирной курочки? Зайдите в любую харчевню, сделайте слуге вот этак (показывает, как вращают вертел) , god-dam, и вам приносят кусок солонины без хлеба. Изумительно! Вам хочется выпить стаканчик превосходного бургонского или же кларета? Сделайте так, и больше ничего. (Показывает, как откупоривают бутылку.) God-dam, вам подают пива в отличной жестяной кружке с пеной до краев. Какая прелесть! Вы встретили одну из тех милейших особ, которые семенят, опустив глазки, отставив локти назад и слегка покачивая бедрами? Изящным движением приложите кончики пальцев к губам. Ax, god-dam! Она вам даст звонкую затрещину – значит, поняла. Правда, англичане в разговоре время от времени вставляют и другие словечки, однако нетрудно убедиться, что god-dam составляет основу их языка. И если у вашего сиятельства нет других причин оставлять меня в Испании…
Граф (в сторону) . Ему хочется в Лондон. Она ничего ему не сказала.
Фигаро (в сторону) . Он думает, что я ничего не знаю. Не будем выводить его из этого заблуждения.
Граф. Что это вздумалось графине сыграть со мной такую шутку?
Фигаро. Честное слово, ваше сиятельство, вы это знаете лучше меня.
Граф. Я предупреждаю малейшие ее желания и осыпаю подарками.
Фигаро. Вы осыпаете ее подарками, но вы ей не верны. Если вас лишают необходимого, станете ли вы благодарить за роскошь?
Граф. Прежде ты говорил мне все.
Фигаро. Я и теперь ничего от вас не таю.
Граф. Сколько тебе заплатила графиня за участие в этом прелестном заговоре?
Фигаро. А сколько мне заплатили вы за то, что я вырвал ее из рук доктора? Право, ваше сиятельство, не стоит оскорблять преданного человека, а то как бы из него не вышло дурного слуги.
Граф. Почему во всех твоих действиях всегда есть что-то подозрительное?
Фигаро. Потому что когда хотят во что бы то ни стало найти вину, то подозрительным становится решительно все.
Граф. У тебя прескверная репутация!
Фигаро. А если я лучше своей репутации? Многие ли вельможи могут сказать о себе то же самое?
Граф. Сто раз ты на моих глазах добивался благополучия и никогда не шел к нему прямо.
Фигаро. Ничего не поделаешь, слишком много соискателей: каждому хочется добежать первому, все теснятся, толкаются, оттирают, опрокидывают друг друга, – кто половчей, тот свое возьмет, остальных передавят. Словом, с меня довольно, я отступаюсь.
Граф. От благополучия? (В сторону.) Это новость.
Фигаро (в сторону) . Теперь моя очередь. (Громко.) Вы, ваше сиятельство, изволили произвести меня в правители замка: это премилая должность. Правда, я не буду курьером, который доставляет животрепещущие новости, но зато, блаженствуя с женой в андалусской глуши…
Граф. Кто тебе мешает взять ее с собой в Лондон?
Фигаро. Пришлось бы так часто с ней расставаться, что от такой супружеской жизни мне бы не поздоровилось.
Граф. С твоим умом и характером ты мог бы продвинуться по службе.
Фигаро. С умом, и вдруг – продвинуться? Шутить изволите, ваше сиятельство. Раболепная посредственность – вот кто всего добивается.
Граф. Тебе надо было бы только заняться под моим руководством политикой.
Фигаро. Да я ее знаю.
Граф. Так же, как английский язык, – основу!
Фигаро. Да, только уж здесь нечем хвастаться. Прикидываться, что не знаешь того, что известно всем, и что тебе известно то, чего никто не знает; прикидываться, что слышишь то, что никому непонятно, и не прислушиваться к тому, что слышно всем; главное, прикидываться, что ты можешь превзойти самого себя; часто делать великую тайну из того, что никакой тайны не составляет; запираться у себя в кабинете только для того, чтобы очинить перья, и казаться глубокомысленным, когда в голове у тебя, что называется, ветер гуляет; худо ли, хорошо ли разыгрывать персону, плодить наушников и прикармливать изменников, растапливать сургучные печати, перехватывать письма и стараться важностью цели оправдать убожество средств. Вот вам и вся политика, не сойти мне с этого места.
Граф. Э, да это интрига, а не политика!
Фигаро. Политика, интрига, – называйте, как хотите. На мой взгляд, они друг дружке несколько сродни, а потому пусть их величают, как кому нравится. «А мне милей моя красотка», как поется в песенке о добром короле.
Граф (в сторону) . Он хочет остаться. Все ясно… Сюзанна меня выдала.
Фигаро (в сторону) . Я поддеваю его на удочку и плачу ему той же монетой.
Граф. Так ты надеешься выиграть дело с Марселиной?
Фигаро. Неужели вы станете вменять мне в вину, что я отказываюсь от старой девы, в то время как ваше сиятельство отбивает у нас одну молоденькую за другой?
Граф (насмешливо) . Суд не считается ни с чем, кроме закона…
Фигаро. Снисходительного к сильным, неумолимого к слабым.
Граф. Ты думаешь, я шучу?
Фигаро. Кто вас знает, ваше сиятельство! Время – честный человек, как говорят итальянцы, а они всегда говорят правду, – вот время-то мне и покажет, кто желает мне зла, а кто добра.
Граф (в сторону) . По-видимому, он знает все. Придется женить его на дуэнье.
Фигаро (в сторону) . Он вел со мной тонкую игру – много ли удалось ему выведать?
ЯВЛЕНИЕ VI
Граф, слуга, Фигаро.Слуга (докладывает) . Дон Гусман Бридуазон.
Граф. Бридуазон?
Фигаро. Ну, да! Это же здешний судья, товарищ председателя судебной палаты, непременный член вашего суда.
Граф. Пусть подождет.
Слуга уходит.
ЯВЛЕНИЕ VII
Граф, Фигаро.
