Читаем без скачивания Монгол - Тейлор Колдуэлл

Ханы, тяжело дыша, выпрямились и мрачно улыбнулись друг другу. Они сбросили плащи и стали спускаться с холма, уже не заботясь о том, что их кто-то может увидеть. Темуджин со своими войсками был поблизости.

Монголы уже не пытались пробираться бесшумно, подгоняя коней, они с дикими криками помчались к лагерю.

Тогрул-хан задремал, но его внезапно разбудили вопли танцовщиц и крики воинов. Он с трудом поднялся на ноги, опираясь на руку одной из женщин, взглянул на темную долину и увидел монголов, их развевающееся на фоне светлеющего неба знамя. Тогрул-хан огляделся и слабым голосом позвал на помощь, он звал своих приближенных, но те с трудом просыпались и не понимали, что происходит, из-за чего переполох. Когда они поняли, в чем дело, их охватила паника. Воины бессмысленно бегали взад и вперед, хватали испуганных коней, которые в ужасе шарахались от них. Перепуганные женщины сбились в стайки, заполняя ночной воздух пронзительными воплями и рыданиями. Начальники пытались собрать своих воинов, на ходу затягивая пояса, ослабленные во время ужина, кричали и жестоко били растерявшихся воинов. Между людьми бегали люди Темуджина, которые, пользуясь неразберихой, ловко расправлялись с противниками, успевая по ходу дела, на миг остановившись, прихватить какую-нибудь серебряную чашу или поднос и быстро спрятать вещь за пазухой. Тем временем кони без всадников вставали на дыбы, в страхе убегали от хозяев, которые безуспешно пытались их поймать.

Тогрул-хан был испуган до полусмерти. Он побежал в свою роскошную юрту и попытался спрятаться, закрывшись телами двух молоденьких наложниц, не думая о том, что Темуджину не составит труда его сразу же найти.

В это время караиты, которыми никто не управлял, разбегались в разные стороны, хотя раньше их никто не мог бы назвать трусливым племенем. Монголы накатились на лагерь, как страшная бушующая волна, разили врагов кривыми саблями, проносились как вихрь между юртами на небольших шустрых лошадках. Багатуры казались карающими демонами, оставлявшими после себя дороги, устланные трупами. Не готовые к бою караиты пытались им противостоять, но это им плохо удавалось. Стоны и выкрики раненых и умирающих людей добавляли, усиливали панику и ужас, царящие в лагере. Умирающие делали отчаянные попытки затолкать вываливавшиеся наружу кишки, думая, что это не даст им погибнуть. Луна смотрела на темные мятущиеся тени зла, на панику, на мертвецов и на карающих монголов, носившихся взад и вперед на быстрых увертливых лошадках. Кое-кто из караитов пытались бежать и карабкались вверх по склону холма, но их преследовали и приканчивали на месте.

В удивительно короткий промежуток времени все караиты были деморализованы, однако расправа продолжалась до тех пор, пока не осталось в живых ни единого воина, а широкая белая равнина не была завалена кучами мертвых тел — людских и конских.

Темуджин соскочил с коня, вокруг него собрались его ликующие ханы. Он всех поздравил, похлопывая их по спинам и плечам. А в это время женский вой и рыдания звенели в воздухе.

— Вы все хорошо сделали, — говорил Темуджин, и его волчьи зеленые глаза сверкали в лунном свете. — Мы потеряли всего четверть наших воинов. Я не смог бы этого добиться без вашей помощи.

Субодай подъехал вместе с Шепе Нойоном и доложил, что караиты окончательно подавлены. Темуджин довольно кивнул и вытер окровавленный меч о голенище сапога, но потом вдруг нахмурился.

— Пусть замолчат эти женщины! — приказал он и оглянулся: — Но где же мой названый отец и его сын?

Темуджину сообщили, что старый караит куда-то исчез, а его сын мертв.

— Мне нужен Тогрул-хан, — свирепо топнул Темуджин обутой в грубый сапог ногой. — Я должен с ним сам посчитаться! Если кто-то из вас его убил — берегитесь! Наказание будет суровым! Я приказал, чтобы старика сохранили для моей казни!

Все начали искать Тогрул-хана среди мертвых, отбрасывая в сторону плащи и оружие и разглядывая белые застывшие лица. Потом Темуджин заметил покрытый золотой парчой огромный шатер и отправился к нему. Когда он заглянул внутрь, перед ним предстало удивительное зрелище: три девицы сидели на теле Тогрул-хана, пытаясь прикрыть его своими одеждами и распущенными волосами. Они смотрели на Темуджина обезумевшими огромными глазами загнанных в угол животных и не переставая стонали, ломали руки и громко рыдали, заранее оплакивая безвременную смерть своего господина.

Темуджин громко расхохотался. К нему подошли охрипшие от воплей воины, не выпускавшие из рук награбленное добро. Темуджин показывал на девиц, не в силах что-либо выговорить из-за приступов смеха. Потом он расшвырял их в стороны, как собак. Темуджин схватил Тогрул-хана за шею и вытащил его наружу под яркий лунный свет.

Старик терял сознание от охватившего его ужаса, упал на колени и обхватил ноги Темуджина.

— Умоляю, пожалей своего старого отца, сын мой! — рыдал он. — Прошу тебя, не забывай о своей клятве верности! Не убивай меня! Я уже слишком стар, мне осталось жить совсем немного. У меня накопилось множество грехов. Если ты меня любишь, пожалей меня и дай умереть своей смертью!

— Вы только послушайте, что блеет этот старый козел! Вчера он упивался своей властью, хвалился силой и смел мне угрожать! Сегодня он ползает у моих ног и умоляет, чтобы я его пощадил и послал старого козла к его козочкам!

Все вокруг разразились громким хохотом. Темуджин склонился к рыдающему старику и сильно ударил его по лицу. Тогрул-хан упал навзничь и остался лежать, извиваясь от боли. Он со страхом ожидал смерти и пытался поцеловать запыленные сапоги Темуджина, издавая при этом какие-то блеющие звуки. Темуджин с удовольствием смотрел на него, и его лицо было черным от гнева.

— Мне рассказывали, что ты подослал своего сына Талифа к моему анде, Джамухе, и склонил его к предательству. Джамухе пришлось умереть, потому что он меня предал. Но теперь я за него отомщу!

Он снова схватил старика за шкирку, старик повис, как кролик, свисающий с сильной руки. Сапоги старика из золотой парчи слабо подрагивали, но он не отрываясь смотрел на Темуджина жалкими, молящими стариковскими глазами. Тогрул-хан сжал морщинистые руки в молящем униженном жесте, а монголы, видя это зрелище, снова захохотали.

Темуджин позволил себе с ним поиграть: начал раскачивать своего пленника взад и вперед, точно мешок со старым тряпьем. С искривленных старых губ текли слюни, глаза хана закатились.

— Пощади меня! Умоляю! — рыдал старик. — Иисус! Аллах!

Немного отведя в сторону руку, Темуджин медленно вонзил в его тело меч. Он пронзал осевшее тело снова и снова, до тех пор, пока тело старика не перестали сотрясать последние предсмертные судороги. Лишь тогда Темуджин отбросил в сторону потемневший от крови меч, разжал пальцы и пнул мертвеца прямо в лицо.

— Я отомщен! — произнес Темуджин, перед мысленным взором которого предстали Азара и Джамуха, заслонив распластанное на полу тело старика хана.

Грабеж побежденных продолжался до самого рассвета, а затем монголы направились домой, приторочив трофеи к седлам, а позади них сидели рыдающие несчастные танцовщицы.

Когда Талифу стали известны грустные новости,[14] он, не мешкая, бросился в новый дом отца за Великой Китайской стеной.

Глава 25

В год Леопарда Темуджин покорил народ Тогрул-хана и убил его самого, но впереди было еще множество сражений.

Теперь перед ним стояла задача — как можно быстрее подчинить себе остатки непокоренных караитов. Он не дал им возможности передохнуть и собраться с силами, гнался за ними до самого Каракорума — хорошо укрепленного города в степи, который носил еще имя Черные Пески.

Караиты были отважными воинами и презирали «нищего кочевника», однако их решительность и презрение к варвару ничего не могли поделать против его молниеносных набегов, удивительной силы и напористости врага. Достаточно было единого слова о приближении Монгола и его бешеных войск, ужасных всадников, как караитов охватывала страшная паника. Говорили, что рядом с ним скачут страшные духи и никто не может ему противостоять. Монголы все сметали на своем пути. Страх и суеверия делали больше, чем самые свирепые всадники Темуджина. Мусульмане-караиты говорили, что Аллах наслал на них страшную чуму и ее никому не дано победить.

В мечетях муллы восклицали: «Мы много грешили и позабыли о Аллахе и его Пророке! Теперь Он нас наказывает и посылает непобедимые войска, чтобы покорить нас, и никто их не сможет остановить!»

Христианские священники говорили:

— Сатана пришел в мир, и близится конец света! Никто не сможет противостоять Кнуту Божьему!

Беспощадные орды метались по степи, как молнии, а впереди них распространялись устрашающие слухи. Говорили, что Темуджин находился повсюду — он нападал в одно и то же время на непокоренных меркитов, караитов, уйгур и найменов в тысячах разных мест, разделенных огромными расстояниями. Люди шептали, что он несется на крыльях ветра, и в Гоби царили страх и уныние. В конце концов народы Гоби победил не сам Темуджин, а всего лишь его имя, наводившее ужас и страх.