Шаги… Шорох одежды… Смутно знакомый голос… То есть настолько знакомый, что оставалось лишь удивляться — что его обладателю здесь надо? Неужели он уже тоже перешел последнюю грань?
Пристроив где-то факел, нежданный гость склонился надо мной. Я почувствовал прикосновение теплых рук. Бормоча что-то себе под нос — готов поклясться, что это были обрывки целительных заговоров, — он занялся моими переломанными пальцами, вправляя их один за другим. Человек не слишком церемонился — побочным эффектом сеанса исцеления были вспышки короткий резкой боли. Целительная магия? Инквизитор-целитель? С ума сойти можно… Покончив с руками, он провел ладонями по моему животу, задержав ладони в районе печени. Потом осторожно взял в ладони лицо.
— М-да… ну тебя и отделали, — только и произнес он.
Я не сопротивлялся, когда он бесцеремонно полез мне в рот, проверяя целостность зубов. Сил на удивление не оставалось.
Короткий щелчок. Новая вспышка боли — и наступило облегчение. Все неприятные ощущения схлынули. Стало так хорошо, что исчезло все, и сознание соскользнуло в темноту и пустоту…
— Э нет! Так не годится! Очнись! — Легкая, но хлесткая пощечина вернула в реальный мир. — На-ка вот! Глотни…
Меня приподняли за плечи, помогая выпрямиться, после чего губ коснулся край кожаной фляги. Чисто машинально я сделал глоток. Это оказалась не вода, а пополам разбавленное ею вино. Самое то для измотанного организма.
— Вот хорошо… так-то лучше, — приговаривал мой врач и мучитель в одном лице, пока я давился живительной влагой. — Давай, приходи в себя. Сейчас тебя отправят в другую камеру, получше этой, накормят. И от колодок избавят.
— За что, — я облизнул губы, не желая терять ни капли жидкости, — вдруг такая забота? Разве меня отпускают?
— Нет. — Инквизитор убрал флягу, но отпускать меня не спешил. — Ты уже попал в поле зрения инквизиции, а отсюда не возвращаются.
— Мы с вами на «ты» не переходили. — Пусть и разбавленное, вино на голодный желудок быстро ударило в голову, вернув смелость.
— А у тебя есть гонор. — Инквизитор невесть с чего улыбнулся. — Это приятно…
— Что со мной будет? — Этот вопрос занимал меня все больше.
— Я принял решение изменить меру пресечения. Градоправитель и совет священников славного города Добрина одобрили его. Соответствующий приказ уже вступил в силу. Смертная казнь отменяется…
Он произнес это таким тоном, что сразу стало ясно — кое-кто этим ужасно недоволен, но вынужден смириться.
— А почему? Вы все-таки поверили в мою невиновность?
— Пришлось. — Судя по голосу и выражению лица, инквизитора эта проблема заботила меньше всего. — Ты… вы, — поправился он, — не виновны в некоторых деяниях, однако всего остального вполне достаточно для вынесения смертного приговора. Незаконное занятие целительством уже довольно серьезный повод для казни… Но в деле неожиданно появились новые обстоятельства…
— Как это было с вами? — Озарение пришло внезапно. Обычные некроманты не умеют исцелять наложением рук!
— Как это было со мной, — без тени иронии или смущения кивнул головой мой собеседник. — Но это к делу не относится. Видишь… те, — опять нарочно оговорился он, — некоторое время назад, а именно позавчера, было сделано некое заявление… Вам знаком такой — Дубин Палевый, племянник вашего коллеги мэтра Дубина Твиста?
— А… э-э… да. А что? — Внутри все сжалось от дурного предчувствия.
— Так вот, он еще три дня назад собирался дать признательные показания, но в тот день как раз состоялись похороны молодого Вайды и его просто не стали слушать. Поэтому прошение ждало целых двое суток… Хорошо, что они у меня были, эти сутки… В общем, Дубин Палевый признался в убийстве сына градоправителя, совершенном по неосторожности. Мы уже арестовали и его, и дядю. Они во всем сознались и все подписали. К сожалению, закон не позволял отменить меру пресечения до того, как будет вынесен новый приговор. Поэтому ты… вы и провели в этой камере лишних трое суток.
Мне понадобилось несколько минут, чтобы переварить услышанное.
— Значит, я невиновен?
— Не совсем. Вам предъявлено два обвинения: в пособничестве убийцам и в занятии незаконной целительской практикой. По совокупности этого вполне достаточно для замены смертного приговора пожизненным заключением. Указ уже подписан градоправителем и завтра будет направлен в канцелярию службы инквизиторского суда.
Сердце застыло где-то в горле. Видимо, хотело выпрыгнуть, но оцепенело от неожиданности.
— И это… все?
— Да. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит, но, — карие глаза внезапно потеплели, — есть одна лазейка.
Я помотал головой, все еще пытаясь осмыслить услышанное. Пожизненное заключение? Это значит, что я никогда не выйду из этих стен. Всю оставшуюся жизнь — долгой она будет или короткой, сейчас никого не волнует, — проведу в темноте камеры, на вонючей влажной подстилке, слушая шорох крыс и эхо шагов сменяющейся стражи. Никогда не увижу больше ни родителей, ни друзей… никого вообще из людей, кроме одного-двух тюремщиков, которые будут приносить мне еду. Через сколько месяцев или лет я одичаю и потеряю себя?
— Вы меня слышите?
— А? — Голос инквизитора ворвался в сознание неожиданно. Чего еще он тут торчит? Хочет поглумиться над поверженным врагом? Да на здоровье! Хуже уже не будет!
Видимо, на лице опять было что-то такое написано, потому что мужчина как-то странно покачал головой.
— Я говорю, тут есть одна лазейка… При определенных условиях вы, молодой человек, можете получить свободу…
— Что? — Я не поверил ни единому слову, но…
— Сейчас вас отведут в другую камеру, намного более удобную, чем это… узилище. — Инквизитор, не вставая с колен, окинул взглядом мрачные стены. — Там есть все для того, чтобы хотя бы первое время чувствовать себя сносно. Вам принесут перо, пергамент и чернила, и вы составите прошение… Да-да, — поймал он удивленный взгляд, — я не оговорился. Прошение о зачислении вас в ряды инквизиции.
— Чего? — взвизгнул я.
— Да-да, именно так. — Мой собеседник остался спокоен, и это спокойствие сейчас защищало его лучше, чем настоящая броня. — Конечно, в наши ряды принимают только после пятилетнего стажа работы по прежней специальности, но ради вас я могу сделать исключение. Так сказать, в благодарность за спасение жизни. Могу также обещать, что ваше прошение будет рассмотрено в числе первых и проверять вас будут по облегченной программе.
Как ни был шокирован предложением, я невольно рассмеялся:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
