— Если возможно, не проливай крови. Утром мы соберем совет и объясним городу, что заставило нас так поступить.
— Как скажешь. Удачи тебе, старик.
Бронзовые Бестии двинулись вниз вслед за рыцарем.
Королевские покои помещались в самом сердце пирамиды на семнадцатом и шестнадцатом ярусах. Ведущие туда двери, закрытые на цепь, охраняла еще пара Бронзовых Бестий — крыса и бык.
— Гролео, — сказал сир Барристан.
— Гролео, — откликнулся бык. — Третий чертог справа.
Крыса отомкнула цепь, и рыцарь со своей шестеркой вступил в коридор для слуг из красного и черного кирпича. Вызывая гулкое эхо, они миновали два чертога и вошли в третий.
У резных дверей в королевские покои стоял молодой боец с арены Стальная Шкура, не входивший пока в число первых. Древняя, зеленая с черным валирийская татуировка на его лбу и щеках должна была сделать его неуязвимым. Такие же знаки виднелись на груди и руках — остается посмотреть, отведут ли они топор или меч.
Стальная Шкура, поджарый юнец на фут выше Селми, и без них бы выглядел весьма грозно.
— Кто идет? — спросил он, загородив путь секирой. — А, старый сир…
— Я хотел бы поговорить с королем, если ему будет угодно меня принять.
— Поздно уже.
— Час поздний, это так, но и дело срочное.
— Ладно, спрошу. — Часовой постучал в дверь древком своей секиры. С той стороны открылся глазок и откликнулся детский голос. После кратких переговоров тяжелый засов сдвинули. — Пойдешь один, — сказал Стальная Шкура. — Бестии подождут здесь.
— Хорошо. — Селми обменялся кивками с одним из замаскированных стражей и прошел внутрь.
Королевские комнаты, огороженные со всех сторон кирпичными стенами восьмифутовой толщины, не имели окон, но были роскошны. Потолок поддерживали стропила черного дуба, пол устилали шелковые квартийские ковры. Бесценные поблекшие гобелены на стенах представляли сцены из истории Древнего Гиса; на самом большом заковывали в цепи побежденных в сражении валирийцев. Арку опочивальни охраняли статуи двух любовников из сандалового дерева, отполированные и натертые маслом. Сиру Барристану они показались мерзкими, хотя по замыслу ваятеля должны были возбуждать.
У жаровни, единственного источника света, стояли пажи королевы Драказ и Квецца.
— Миклаз пошел будить короля, — сказала девочка. — Не желаете ли вина, сир?
— Нет, спасибо.
— Присядьте, — предложил Драказ, подвинув скамейку.
— Я постою. — За аркой слышались голоса Миклаза и короля. Не в самом скором времени из спальни вышел зевающий во весь рот Гиздар зо Лорак, четырнадцатый носитель этого благородного имени. Он завязывал пояс зеленого атласного халата, шитого серебром и жемчугом, и был под ним был совершенно гол. Это хорошо. Голый человек чувствует свою уязвимость и менее склонен к героическим выходкам.
Женщина, выглядывающая из-за газового занавеса, тоже была нагая.
— Сир Барристан… Который теперь час? Вы пришли с новостями о моей королеве?
— Нет, ваше величество.
— Ваше великолепие, — со вздохом поправил король, — хотя в такой час больше подошло бы «ваша сонливость». — Гиздар подошел к буфету и обнаружил, что вина в кувшине осталось только на донышке. — Вина, Миклаз. Быстро.
— Да, ваше великолепие.
— Драказа тоже возьми. Налейте штоф борского золотого и штоф сладкого красного, а от нашей желтой мочи избавьте. И если я еще раз увижу, что вина нет, твой розовый задок мне ответит. Мне снилось, что Дейенерис нашли, — сказал король, когда мальчик умчался.
— Сны обманчивы, ваше величество.
— Ваша блистательность. Так что же привело вас ко мне, сир? Беспорядки в городе?
— В городе все спокойно.
— В самом деле? Что же тогда?
— Я пришел, чтобы задать вашему великолепию вопрос. Гарпия — это вы?
Гиздар выронил чашу.
— В уме ли вы, что являетесь ко мне среди ночи с таким вопросом? — Король, похоже, только теперь заметил на сире Барристане доспехи. — Как… как вы смеете…
— Яд — тоже ваших рук дело?
— Саранча? — попятился Гиздар. — Это всё дорнийцы со своим так называемым принцем. Спросите Резнака, если не верите мне.
— У вас есть какие-то доказательства?
— Будь они у меня, дорнийцев уже схватили бы. Думаю, их все же следует взять: Мархаз выжмет из них признание. Они в Дорне все отравители. Поклоняются ядовитым змеям, как сказал Резнак.
— Змей там едят. Это ваша арена и ваша ложа. Это вы распорядились положить в ней подушки, подать вино, фиги, дыни, медовую саранчу. Это вы предлагали ее величеству лакомое блюдо, а сами не ели.
— Острые пряности не для меня. Она была моей женой, моей королевой. Зачем мне было давать ей яд?
«Была». Думает, что ее нет в живых.
— На это может ответить только ваше великолепие. Возможно, чтобы взять себе другую женщину… вроде этой. — Сир Барристан кивнул на прозрачный занавес.
— Это просто рабыня! Наложница! Хорошо, я оговорился… Не рабыня, свободная женщина, обученная искусству любви. Даже королю иногда приходит нужда… Словом, сир, это не ваше дело. Я никогда бы не причинил зла Дейенерис.
— Вы уговаривали ее попробовать саранчу. Я сам слышал.
— Я думал, что ей понравится. — Гиздар сделал еще шаг назад. — Острое в сочетании со сладким…
— И с ядом. Вы приказывали своим людям на арене убить дракона.
— Он пожирал Барсену… сжигал всех, кто приближался к нему…
— Только тех, кто желал зла королеве. Сынов Гарпии. Ваших друзей.
— Они не друзья мне.
— Но когда вы попросили их прекратить убийства, они послушались. С чего бы вдруг?
На это у короля не нашлось ответа.
— Скажите, — напирал сир Барристан, — вы хоть немного любили ее? Или предметом вашего вожделения была только корона?
— Вожделения? — взвился Гиздар. — И вы еще смеете… Да, я вожделел корону, а она — своего наемника. Может, это ваш драгоценный капитан хотел отравить ее за то, что она его бросила. А если б и я отведал его саранчи — тем лучше.
— Даарио убивает сталью, не ядом. Так Гарпия — это вы? — Сир Барристан взялся за меч. — Скажите правду, и я обещаю вам быструю смерть.
— Вы слишком много берете на себя, сир. Довольно вопросов. Вы больше не служите у меня. Покиньте Миэрин немедленно, и я сохраню вам жизнь.
— Если Гарпия не вы, скажите мне, кто это. — Сир Барристан извлек меч из ножен, и тот вспыхнул рыжим пламенем при свете жаровни.
— Храз! — возопил Гиздар. — Храз!
Где-то слева открылась дверь: из-за гобелена вылез заспанный Храз с дотракийским аракхом. Оружие, которым сподручно рубить с седла, смертоносное для полуголых бойцов на арене, но коротковатое для ближнего боя, тем более если противник одет в броню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
