43
См.: М. Мельтюхов. Проблема соотношения сил сторон к 22 июня 1941 года // Великая Отечественная катастрофа — 3. М.: Яуза, Эксмо, 2008.
44
Между прочим, если считать за немцев всю численность войск в приграничной полосе, аналогичной по глубине советским приграничным округам, то в нее попадут не только пограничные и полицейские силы (аналог войск НКВД), но и значительная часть учебных структур Армии резерва — а это дополнительно увеличит (пусть и формально) численность немецких войск на полмиллиона, а то и на целый миллион.
45
И опять — в действительности дело обстояло сложнее. Вариант (и даже варианты) наступательной войны с Германией, несомненно, существовали. История этого планирования восходит к 1910‑м годам, когда российский Генеральный штаб, учитывая рост вооруженных сил страны, их оздоровление после неудач русско–японской войны и смуты первой русской революции, а также осознавая возросшее экономическое значение Привислинского края, перешел к составлению активных планов войны с Германией и Австро — Венгрией. Поскольку было неясно, на каком фронте — Западном или Восточном — Германия нанесет главный удар, план этот существовал в двух версиях «А» и «Г». Основным был план «А», предусматривающий частную операцию против Восточной Пруссии и разгром Австро — Венгрии сходящимися ударами с севера и с юга на Львов — Перемышль. Далее предполагалось наступление на Краков.
46
Пример с «автострадным танком» высвечивает логику «суворовских» аргументов — вернее, отсутствие такой логики. По логике В. Суворова «автострадные танки» должны были быстро двигаться по хорошим дорогам Западной Европы. Но, во–первых, если уж необходима автострадная техника, гораздо проще использовать бронеавтомобиль. Во–вторых, В. Суворов наносит главный удар не по Германии, а по Румынии, где хороших дорог в 1941 году не было вообще…
47
Большая часть автотранспорта, который Красная Армия должна была иметь по окончании мобилизации, не входила в ее штатную структуру. Автомашины должны были поступать в войска по мобилизации — то есть предсказать, где и когда они появятся, не мог никто.
48
После начала войны особые (приграничные) военные округа были преобразованы во фронта: Прибалтийский ВО стал Северо — Западным фронтом, Западный ВО — Западным фронтом, Киевский ВО — Юго — Западным фронтом.
49
Во втором эшелоне располагались 12‑й и 3‑й механизированные корпуса. Далеко в глубине, за Западной Двиной, — 27‑я армия и резервы фронта.
50
Из политдонесения 4‑й армии Западного фронта от 4 июля: «6‑я стрелковая дивизия. Налицо 910 человек, недокомплект 12 781 человек, 55‑я стрелковая дивизия. Налицо 2623 человека, недокомплект 11068 человек… в танковой дивизии полковника Богданова 1090 чело–век, из них 300 танкистов, 90 грузовиков, 3 трактора и 2 танка Т-26, из которых один неисправен».
51
Из телефонного разговора Г. Жукова и Д. Павлова 27 июня 1941 года.
52
Группа армий «Юг» также попыталась применить военную хитрость и отвлечь внимание советского командования сосредоточением на юге сильной, но малоподвижной 11‑й армии. Идея оказалась слишком тонкой: озабоченное реальными проблемами на Луцком направлении, руководство Юго — Западного фронта просто игнорировало потенциальную угрозу с юга. Зато совершенно неожиданно для немцев 5‑я армия переоценила угрозу с севера, обнаружив там танковые части, которых на этом направлении не было.
53
Эту цифру дает К. Москаленко — понятно, что ее надо разделить как минимум на два. Но тот факт, что 14‑я танковая дивизия остановилась, показывает, что немцы действительно понесли тяжелые и непредвиденные потери.
54
Музыченко был дезориентирован отвлекающим ударом двух корпусов 17‑й немецкой армии на Любачув и Раву — Русскую и считал, что основное наступление немцев проводится в этом районе.
55
Очевидно, здесь сыграла свою роль неопытность воздушных наблюдателей. Ведь им никогда еще не приходилось видеть немецкие танковые колонны — а немецкая пехотная дивизия имела в среднем больше автотранспорта, чем советская танковая. Растянувшуюся по дороге, да еще окутанную пылью колонну дивизионного снабжения неопытный глаз вполне мог принять за танковую.
56
Пока суть да дело, 8‑й мехкорпус успел атаковать противника из района Броды в направлении на север — на Берестечко: Корпус имел некоторое продвижение, но постепенно увяз в широких речных поймах и был остановлен быстро выстроенной пехотной обороной противника. После этого корпус по приказу штаба фронта ночью был отведен назад — за Броды и Подкамень. Через два часа пришел новый приказ — развернуть корпус на 90 градусов и бросить его на северо–восток, к Дубно. В процессе этих маршей и контрмаршей корпус нес потери, части его перемешались. В конечном итоге в сражении корпус всякий раз участвует поэшелонно, а 27 июня он окончательно разделяется на две боевые группы. В результате на направлении главного удара вместо трех механизированных корпусов всякий раз действуют 1–2 дивизии.
57
Б. Л. Переслегин, «Июнь 1941 года. Приграничное сражение на Юго — Западном фронте» // Н. Попель. В тяжкую пору. М., ACT; СПб.: Terra Fantastica, 2001.
58
Там же.
59
История Второй Мировой войны в 12 томах. Том 4. М., 1975.
60
«Ruckblick und Betrachtungen zu Teil 1–3» von Archivrat George Soldan, «Das Marnedrama 1914»" 2. Abschnitt des 3 Teiles.
61
Д. М. Проэктор. Агрессия и катастрофа. Москва 1972. С. 282.
62
На самом деле — около 50. Немецкая дивизия насчитывала 16 тысяч человек, советские дивизии второго эшелона — по 10–12 тысяч, а то и меньше.
63
См.: Р. Исмаилов, «Последний блиц» // Проигранные сражения. М.: АСТ; СПб.: Terra Fantбstica 2001.
64
Там же.
65
Материалы кабинета ИВИ ВАФ, инв. Ыо 10/ИВИ, листы 31–32.
66
Переименование имело глубокий смысл: доля танков в соединениях упала, доля пехоты возросла.
67
О. Е. Moll. Der deutschen Generalfeldmarschalle 1935–45. Rastatt, 1961, стр.19.
68
Р. Исмаилов.
69
Основной резерв ОКХ, введенный в боевую линию во время Смоленского сражения. Не следует переоценивать возможности 2‑й армии: она была слаба численно, малоподвижна и отставала по уровню боеспособности от остальных армий Восточного фронта.
70
Следует отметить, что через четыре часа, в 3:35 14 сентября, командование ЮЗФ за подписью Кирпоноса отправило в Ставку другую радиограмму, отличавшуюся от приведенной отсутствием последней фразы — и наличием еще одного пункта: «По–прежнему считаю наиболее целесообразным выводом из сложившейся обстановки немедленный вывод войск из КиУра и за этот счет укрепление фронтов Кузнецова, Потапова, переход в наступление на Бахмач, Кролевец, в последующем — общий выход. Чтобы это оказалось посильным, необходимо помочь авиацией и переходом к активным действиям на глуховском направлении Брянского фронта».
71
Подробнее см.: А. Исаев. «Котлы» 1941‑го. М.:Яуза, Эксмо, 2005. С. 197–198.
72
Смена командования продолжалась несколько дней. 1 июля начальником штаба фронта был назначен Н. Ватутин, членом Военного совета В. Богаткин. Ф. Кузнецов сдал дела вечером 3 июля, П. Собенников подписывает приказы с утра 4 июля. Восьмую армию от него принял Ф. Иванов, который будет руководить ею следующие четыре недели. Всего с июня 1941 года по апрель 1942 года в 8‑й армии сменится девять человек командующих — своеобразный рекорд.
73
Иногда атаку против корпуса Манштейна приписывают сразу двум советским армиям — 11‑й и 27‑й, хотя 27‑я армия действовала в 60 км южнее, а между ней и Сольцами располагался левофланговый 22‑й стрелковый корпус 11‑й армии.
74
Потери трех армий (11‑й, 34‑й и 27‑й) с 10 августа по 1 сентября 1941 года составили 130 тысяч человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Весьма характерно, что немцы отчитались только о 18 тысячах пленных — видимо, у Лееба, в отличие от Рундштедта, с приписками боролись. За провал наступления под Старой Руссой и последующее поражение на р. Ловать П. Собенников был снят с должности, отдан под суд, но в итоге отделался лишь понижением в звании. На посту командующего фронтом его сменил генерал–лейтенант Курочкин.
