Фитин выразил удовлетворение беседой, но сказал, что затронутые в ней вопросы требуют обсуждения с соответствующими организациями. Тем не менее между Фитиным и Донованом было достигнуто согласие о необходимости, не дожидаясь официального решения о начале сотрудничества, приступить к обмену информацией. Американский генерал, указав на важность и конспиративность обмена информацией, предложил осуществлять его через Дина и Хаскелла без привлечения второстепенных лиц, и заявил о намерении уже через месяц прислать в Москву Хаскелла.
О результатах беседы с руководителем американской разведки нарком госбезопасности СССР В. Меркулов направил 30 декабря 1943 года в Государственный комитет обороны (Сталину, Молотову, Берии) докладную записку, высказав мнение о возможности принять предложение американцев. В этой же записке нарком предложил в качестве нашего представителя в США кандидатуру начальника англоамериканского отдела Первого управления подполковника Андрея Григорьевича Траура, который уже имел опыт работы в качестве нашего представителя в сотрудничестве с английской разведкой во время войны.
Официальный положительный ответ на докладную записку НКГБ был получен Фитиным вечером 4 января 1944 года. Несмотря на позднее время, было решено сразу же информировать американцев, так как на утро 5 января был намечен отлет из Москвы Донована. Практически уже ночью Овакимяну удалось связаться по телефону с Донованом, который настойчиво просил, чтобы Овакимян сразу же приехал на встречу с ним в посольство США.
Беседа в посольстве продолжалась до четырех часов утра. Генерал Донован высказал глубокое удовлетворение положительным решением вопроса о сотрудничестве и представил полковника Хаскелла как своего будущего официального представителя в Москве. Одновременно он просил ускорить решение о направлении нашего представителя в США.
Вечером 5 января в посольстве США состоялась еще одна встреча, в которой с американской стороны участвовали посол США Гар-риман, генералы Донован и Дин, полковник Хаскелл и Ч. Болен, а с советской — П.М. Фитин, Г.Б. Овакимян и А.Г. Траур. Последний был сразу представлен как представитель советской разведки при УСС в Вашингтоне в ранге полковника.
Сотрудничество разведок началось. Первое, чем генерал Донован занялся по возвращении в США, было согласование вопроса о том, какой разведывательный материал следует передавать русским. В результате 4 февраля во все подразделения УСС была направлена инструкция «Развединформация, которую следует передавать СССР». Принципиальная установка инструкции: России «может быть передана оригинальная разведывательная информация УСС, которая полезна стране, ведущей войну против Германии».
В Москве и Вашингтоне активно велась подготовка к обмену представителями, согласовывалось количество сотрудников при каждом представителе, решались организационные вопросы. Траур, его шесть сотрудников и их жены были уже практически готовы к выезду, когда случилось непредвиденное.
16 марта 1944 года на стол посла США в Москве Гарримана легла телеграмма от Рузвельта. Президент сообщал, что обмен представителями откладывается на неопределенное время. Посол был откровенно разочарован этим неожиданным для него решением президента. Вот как описывает дальнейшие события в своих мемуарах генерал Дин: «Гарриман и я подготовили длинную телеграмму президенту с просьбой пересмотреть свое решение. Свою просьбу мы аргументировали тем, что впервые нам удалось проникнуть в самую секретную разведывательную службу Советского Союза и что установленные таким образом отношения открыли бы дверь для более тесных связей и с другими правительственными органами. Мы могли бы тогда заняться вопросом размещения американских войск в России в связи с передвижными базами для наших бомбардировщиков. Мы проинформировали президента о наших опасениях, что отклонение соглашения Донована оказало бы неблагоприятное влияние на проект создания передвижных баз бомбардировщиков.
30 марта президент ответил, что внутренние политические соображения в США являются превалирующим фактором, лишающим его возможности изменить свое решение. Президент был уверен, что маршал Сталин его поймет, и надеется, что мы подчеркнем, что обмен миссиями отложен только на время»[49].
Генерал Дин не скрывает в своих мемуарах, что он испытывал крайне неприятное ощущение, когда договаривался с Фитиным о встрече, чтобы сообщить ему о решении президента, опасаясь нежелательной реакции со стороны руководства советской разведки.
Однако опасения генерала были напрасны. Еще в начале марта в Первое управление НКГБ начали поступать агентурные сведения о том, что против соглашения между УСС и НКГБ об обмене представителями резко возражает глава ФБР Эдгар Гувер, указывая, что цель НКГБ — внедрение в государственные секреты других стран. Гувер изложил свои соображения в письме личному помощнику президента Г. Гопкинсу и просил его воспрепятствовать обмену представителями. Он указал в письме на опасность этого обмена для США, а также на возможность неблагоприятной реакции общественности на это событие.
Письмо Гувера было переслано в группу начальников объединенных штабов, которая 12 февраля 1944 года вернула его с ответом о том, что не находит основания для изменения соглашения между УСС и НКГБ.
Узнав об этих шагах Гувера, генерал Донован был буквально разъярен. Он назвал Гувера глупцом и сказал, что если он думает, что НКВД не имеет своих представителей в США, то глубоко ошибается.
Нравится нам это или нет, заявил генерал, но если НКВД собирается иметь своих представителей в США, то лучше, если в США будет находиться их официальная миссия, чтобы иметь возможность контролировать их деятельность.
Тем не менее свое решение президент не изменил.
Таким образом, когда генерал Дин встретился с Фитиным и Овакимяном 7 апреля 1944 года, руководители советской разведки были подготовлены к этой беседе. «С Фитиным и Осиповым, — вспоминает Дин, — я никогда не встречался дважды в одном и том же месте. Казалось, у них были пристанища по всему городу… Я увидел стол, уставленный водкой, коньяком, фруктами и шоколадом, и они настаивали на угощении. Я был несколько скептичен в отношении сильной выпивки до того, как сообщу свою новость, поскольку я не представлял себе, как она будет воспринята. Однако водка придала мне храбрости, а на партнеров по беседе, вероятно, оказала смягчающее влияние, ибо, как и предсказывал президент, они проявили «прекрасное понимание» и согласились с тем, чтобы координация между их секретной разведкой и нашей осуществлялась в Москве между ними и мной, выступающим за Донована. На этом мы и согласились, и так началось наше сотрудничество, продолжавшееся до конца войны»[50].
Уже от своего имени генерал Дин выразил на этой встрече готовность «давать нам разведывательную информацию не только по линии УСС, но и по военной, военно-морской и другим американским разведывательным организациям, а также начать обмен образцов диверсионной техники». Забегая вперед, следует отметить, что генерал ни разу за время сотрудничества не передал подобную информацию.
Реакция Фитина была спокойной и носила несколько дипломатический характер: «Поскольку инициатива в установлении официальных отношений между нами, а также в вопросе об обмене представителями принадлежала генералу Доновану (который, очевидно, имел соответствующие указания своего руководства), и в связи с чем мы и согласились на это предложение, не имея особой заинтересованности в срочном обмене представителями, мы не возражаем против временной задержки и считаем возможным продолжать наш контакт через генерала Дина».
На этом согласование организационных вопросов было завершено и вопрос об обмене представителями со стороны американцев больше ни разу не поднимался.
В открытой американской литературе опубликовано немало материалов о полуторагодичном сотрудничестве советской и американской разведок в 1944–1945 годах. В большинстве из них дело изображается так, будто из Управления стратегических служб США буквально сплошным потоком в Москву шла разведывательная информация, тогда как русские передавали в Вашингтон значительно меньше материалов. Генерал Дин в своих мемуарах даже объясняет это тем, что, по его мнению, Управление стратегических служб было «более эффективной организацией, чем ее русский партнер»[51].
Однако простое сравнение объема переданной информации еще ни о чем не говорит. Ближе к истине, возможно, английский автор Дэвид Дж. Даллин, который в своей книге «Советский шпионаж» называет мнение генерала Дина неубедительным. «Вызывает некоторое сомнение, — пишет он, — чтобы такая молодая служба, как Управление стратегических служб, была более работоспособной, чем такие колоссальные опытные службы, как ГБ и ГРУ. Разницу в объеме информации, которой обменивались УСС и ГБ, можно было бы с большим основанием объяснить абсолютно разными представлениями двух правительств о смысле, цели и масштабах союзнического сотрудничества»[52].
