как бы привести покоренных людей к своему суеверию, и заставить их отказаться от традиций своих стран, запрещая даже идолопоклонство тем язычникам, что он подчинил. Но он растаптывал христиан, запрещая даже само святое имя. Таким образом, в Египте, и в Ливии, и в Месопотамии, и в Сирии, царствах, имевших высокую славу, и в других провинциях Востока, в которых прежде преобладало исповедование христианской веры, она умалилась перед господством арабов, даже вплоть почти до полного исчезновения.
Когда этот ниспосланный Богом носитель чумы уже преуспел в своих начинаниях и в виде нового Антихриста отмерял своей рукой ложь, то побуждаемый эфемерным духом, он придумал способ, как бы еще более широко распространить яд своей лжи и еще больше вовлечь людей в свои сети, чтобы клятвами включить ведомых им заблудших людей в одно тело. Поэтому, в своем лукавом тщеславии, он составил новые законы жизни и новые обряды для священного богослужения, и самым ловким образом, он выдумал, что все это является Божественным указанием, высказанным через него, как будто бы он был пророком.
Он с ранних лет кормил одного изящного видом верблюда, и тот привык принимать пищу только из его рук. Он повесил на шею верблюда свой кощунственный труд и перед рассветом выгнал его прочь. Животное, ошеломленное свободой, к которой никогда не было приучено, бродило по равнине, избегая приближаться ко всем, кто проходил около него. Вскоре разнесся слух, что появился наикрасивейший верблюд, который несет на своей шее что-то загадочное. Люди сбежались люди, чтобы увидеть это необычное зрелище, и об этом деле было сообщено и тому, кто и был изобретателем этой низменной уловки. Он отправился туда, как будто бы для того, чтобы увидеть чудо. Животное, заметив издалека своего кормильца, побежало к нему и, став на колени, стало лизать хорошо знакомые ему руки. Люди провозгласили, что теперь видно, что он, несомненно, является пророком, и они потребовали, чтобы книга была вручена в его священные руки, и чтобы все тайны, которая она скрывает, были бы открыты. Когда она была раскрыта, он сказал: "Смотрите — это закон, написанный не человеческими чернилами, но рукой ангела, который Всемогущий Бог посылает с этим животным с небес нашему народу, чтобы он соблюдался вечно. Эта книга научит вас служить Богу, и расскажет о тех великих вещах, которые вы можете надеяться получить от Него, соблюдая этот закон". Таким образом, под видом религии, он провозглашал кощунственные измышления своего собственного сердца, и постановил, что день, в который все это произошло, должен теперь праздноваться каждый год, и как мы слышали, этот день называется сарацинами "праздником верблюда", и ему предшествует месячный пост.
Поскольку он изучил обычаи христиан и евреев, то в свои измышления он вставил кое-что и от них — ведь ему было бы затруднительно добиться доверия к себе, если бы он проповедовал или утверждал обряды, которые были бы совсем необычны. Например, чтобы сделать приятное евреям, он запретил людям есть свинину, и поскольку Измаил, патриарх этой расы, был обрезанным, он признал обряд обрезания. Еще, кощунственно подражая нашему крещению, он ввел обряд омовение всего тела водой, как бы для искупления. Он усвоил и учил первой части апостольского положения: "Не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству" (Римлянам, 13, 13), но конец его он опустил, давая послабление, приятное для похотливых — ведь он был таким человеком, что похоть его была ужасающей, и для того, чтобы не выглядело так, что он и делает одно, а учит одному, то он и позволил своим последователям любую непристойность в чувственном вожделении, нагло и лживо утверждая, что добрый Бог не разгневается на такие вещи, и это грязное и позорное положение он примерил к этому бесстыдному народу. Он придерживался осуждения обжор и пьяниц, которые являются горестью всей земли, и уча умеренности, он глумился над излишествами стола и запрещал употребление вина, за исключением строго определенных и торжественных дней. И отсюда пошло то, что сарацины, которые благодаря тому послаблению, данному им обманщиком, о котором мы говорили выше, являются самым гадким народом в своей неудержимой похоти, но при этом, допускается то, что они превосходят наших людей, (о горе!) в скромности, и они упрекают нас, (о позор!) в наших излишествах на пирах и в пьянстве. Этот молот христианского имени, Саладин, несколько лет назад, когда изучал обычаи наших людей, и узнал, что обычно у нас есть на ужин много сортов мяса, сказал, что такие люди недостойны Святой Земли. Отсюда очевидно, что когда стала явной роскошь наших людей, то именно это вдохновило и воодушевило сарацин против нас — ведь они гордятся своей экономностью и, казалось, говорили: "Бог покинул этих пресыщенных людей, пусть же мы изгоним и пленим их, ведь нет никого, кто бы мог помочь им".
О том же Саладине, в нескольких словах, я также расскажу примечательный анекдот, который я услышал от человека правдивого, и из которого будет ясно, насколько тонко он надсмеялся над нашей религией, ради похвалы своей собственной. Однажды ему были подарены два монаха цистерцианского ордена, которые были захвачены турецкими грабителями. Поняв из их необычного поведения, что они относятся к тому сорту христиан, которые исповедуют философию, он спросил через переводчика, кто они такие и какого звания или профессии? Они ответили, что они были монахами, которые исповедуют устав блаженного отца Бенедикта. Он много расспрашивал их относительно правил этого устава, и когда, среди прочих вещей, он услышат об их целибате, то спросил, пьют ли они вино и едят ли мясо. Они ответили, что в любое время у них есть некоторое небольшое количество вина для собственного употребления, но что им не дозволяется есть мясо, только если по необходимости и в случае их немощности. Тогда он приказал, чтобы их содержали более мягким образом, и чтобы им давалась только животная пища вместе с водой для питья, и подавалась бы она двумя довольно миловидными женщинами, которые были назначены находиться при них. Они ели мясо и пили воду, и следуя примеру благословенного Иова, они заключили соглашение со своими глазами, что никоим образом не будут думать о грехе, но с умеренностью будут воздерживаться от бесед со своими спутницами, и будут тщательными хранителями своего целомудрия.
Когда Саладину доложили об этом, он приказал, чтобы мясо и воду заменили на рыбу и вино, и действительно, как будто бы он сделал это с намерением, ибо как говорится у Соломона "Дайте вино тому, у кого тяжело на
