Из того, что дал поверхностный осмотр «У-953», я пришёл к выводу, что в сухом доке механики основательно поработали. Страдавшая всеми старческими болезнями, она была переоснащена новым оборудованием. Прежний примитивный «шнеркель», доставлявший нам столько неприятностей, был заменён новым гидравлическим устройством с усовершенствованным поплавком. Вонь от разложения и застоя сменил запах новой краски. «У-953», кажется, была готова к походу.
Затем я решил познакомиться с одной из подводных диковин. Перейдя по сходням на один из стальных китов, я спросил у вахтенного, на месте ли командир. Тот ответил утвердительно.
– Как его имя?
– Капитан-лейтенант Зигман.
Мой прежний капитан с «У-230»! Я взобрался по необъятной скорлупе лёгкого корпуса на мостик, опустился через люк в оборудованную сложнейшей аппаратурой боевую рубку, из неё в помещение центрального поста, которое походило на электростанцию. Заметив Зигмана, стоявшего ко мне спиной, я взволнованно произнёс:
– Доброе утро! Хочу доложить о своём прибытии.
Зигман обернулся:
– Что за чёрт! Неужели это ты? Что привело тебя в этот вшивый порт?
– Прибыл из Норвегии на старой развалюхе, чтобы из неё сделали новую.
– Ты всё ещё ходишь на одном из этих старых гробов? – спросил он с удивлением.
– Увы, у меня нет ваших связей. Поздравляю с новой подлодкой.
– Спасибо. Пойдём, я покажу тебе её. Или ты уже видел такой корабль раньше?
– Нет, не имел удовольствия.
Пока мы шли в носовые отсеки, Зигман сообщил, что сменил «У-230» на новую подлодку весной прошлого года. 21 августа, когда союзники высадились в Тулоне, команда бежала с «У-230», которой командовал уже Эбербах. Большинство наших старых товарищей захвачено в плен. Я также узнал от Зигмана, что Фридрих покинул «У-230» вместе с ним и остаётся его главмехом. Ридель же стал капитаном «У-242». Мы дошли наконец до носового торпедного отсека. В его обширном помещении было установлено шесть торпедных аппаратов вместо четырёх, имевшихся на обычных подлодках. Вдоль стенки прочного корпуса располагалось хранилище для 14 незагруженных торпед.
– Мы загружаем аппараты при помощи гидравлики за десять минут, – пояснил Зигман. – Только нажимаем кнопки, и все потихоньку идёт само собой. Больше мы к торпедам не прикасаемся.
Отсек был оборудован механизмами для хранения, перемещения и загрузки торпед в аппараты. Торпедисты, спавшие на старых лодках вповалку среди стальных рыбин, имели здесь просторное помещение для отдыха. Офицеры и унтер-офицеры занимали помещения, похожие на каюты 1-го класса на пассажирском лайнере. Водоизмещение новой лодки почти в три раза превосходило водоизмещение «У-953».
– Ты не поверишь, но мы движемся под водой быстрее, чем на поверхности, – продолжил Зигман пояснения. – Можем двигаться там с предельной скоростью в 17 узлов довольно продолжительное время.
– И кроме того, можете атаковать конвой из подводного положения.
– Это ещё не все. Мы не только быстрее движемся под водой, но также способны стрелять торпедами с глубины 50 метров, воочию не видя цели. Глубина нашего погружения в два раза превышает вашу, и мы легко уходим от преследующего эскорта.
– Выходит, что вы практически неуязвимы.
– Именно так. Высокая скорость позволяет нам атаковать и уходить незамеченными. Новая электронная система управления стрельбой обеспечивает стопроцентную точность огня. Наш новый «шнеркель» действует так же, как ваш перископ. Он выдвигается очень быстро и позволяет скорее перезарядить батареи. Наша подлодка – идеал субмарины.
То, что нам говорили много месяцев, было правдой. Новые подлодки действительно существовали. И по общему мнению, это на самом деле было чудо-лодки. Отправленные в море в достаточном количестве, они могли бы загнать союзников в глухую оборону на море. Если бы только наступление противника с востока и запада могло быть задержано на определённое время…
Зигман отказался от моего предложения позавтракать. Он спешил провести конец недели в кругу семьи. Мы тепло расстались, пожелав друг другу удачи и успеха. Оба сознавали, что нас теперь разделяло. Великолепная новая лодка давала ему весомые гарантии пережить конец войны. Моя же древняя обрекала меня на верную гибель.
С горечью в душе и тревогой за свою команду я приготовился к выходу в море.
Глава 27
Утром 8 февраля «У-953» выскользнула из Любекской бухты и направилась на север. Через 12 часов барахтанья в волнах нам уже казалось, что мы и не выбирались на сушу. Лодка, вопреки прежним язвительным замечаниям в её адрес, демонстрировала высокие ходовые качества и слаженную работу механизмов. На высокой скорости «У-953» проходила теснины и мелководье среди Датских островов. Новое электронное оборудование предохраняло её от внезапной атаки противника. Новый чувствительный радар, компактный и легко управляемый, постоянно вращался, отслеживая обстановку на небе и на море.
Перед наступлением второго дня похода наша лодка вошла в пролив Скагеррак. Выход её в глубокие воды совпал с появлением тумана и усилением активности противника. Радар пеленговал слабые импульсы из разных источников, но лодка была защищена плотной пеленой тумана, как хрупкий стеклянный сосуд, помещённый в коробку с ватой. Я не намерен был рисковать командой и лодкой только ради того, чтобы увеличить скорость хода в надводном положении. Как только радар запеленговал два самолёта, я приказал уйти под воду.
Послышалось шипение выходившего из цистерн воздуха, и я почувствовал, как лодка начала погружаться. Перед тем как закрыть крышку рубочного люка, подумал, что англичанам будет трудно отыскать в тумане место нашего погружения. «У-953» ушла под воду. Я полагал, что наше движение на глубине продлится до окончания перехода, семь или восемь недель. За шипением подтравливавшего воздуха последовал тревожный возглас:
– Трещина в загрузочном люке дизеля – лодка набирает воду!
– Только не это, – застонал я. – Чёрт бы побрал эту старую посудину! Закрыть клапаны, готовиться к всплытию – выравнивай, главмех.
Неожиданно лодка дала резкий дифферент на корму. Решив, что течь серьёзна, я приказал включить обе донные помпы. Но прежде чем они заработали, «У-953» стала быстро погружаться. Стараясь быть как можно спокойнее, я отдавал распоряжения:
– Продуть балласт. Оба двигателя – полные обороты. Всплытие. Надеть спасательные средства.
В ответ на возглас главмеха: «Мостик свободен!» – я бросился к рубочному люку. За мной последовали зенитчики. Наверху день сменился сумерками. Плотность тумана была столь велика, что исчезли из виду нос и корма лодки. У нас оставался один выход – двигаться на север в фиорд Осло. Там на базе ВМС в Хортене я рассчитывал устранить течь – если бы мы, конечно, пережили ночь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
