разбежится по домам, но всего через три мили след вывел к привалу троллоков. Отродья Тени не позаботились выставить дозорных, ибо с этой ленивой шайкой не было Мурддраала, а двуреченские охотники умеют подбираться к добыче бесшумно. Полегло тридцать два троллока, причем многие были пронзены стрелами прямо в своих вонючих одеялах, даже не успев понять, что происходит, не успев завыть, не говоря уже о том, чтобы схватиться за меч или топор.
Даниил, Бан и другие парни собирались весело отпраздновать свою великую победу, пока один из них не заглянул в стоявший на золе костра громадный железный котел. Большинство тут же бросилось за деревья – их выворачивало наизнанку. Многие рыдали, не стыдясь своих слез. Перрин собственноручно вырыл одну могилу и похоронил останки. Кому они принадлежали, установить было невозможно. Сам он чувствовал себя ничуть не лучше остальных, его мутило, а желудок стянуло узлом.
На следующий день, когда был взят еще один зловонный след, никто не колебался, хотя кое-кто и поворчал. Вскоре Гаул обнаружил отпечатки копыт и сапог, слишком больших для человека. Заросли на опушке Мокрого Леса скрывали сорок одного троллока и одного Исчезающего. На сей раз караул был выставлен, хотя большинство часовых храпели на постах. Впрочем, им вряд ли помогло бы и неусыпное бдение. Тех, кто не спал, прикончил тенью скользивший между деревьями Гаул, а потом навалились двуреченцы. Отряд Перрина вырос уже до тридцати человек, и все они, особенно те, кто видел остатки троллочьего пиршества, сражались как бешеные. Их яростные крики не уступали диким завываниям троллоков. Последним расстался с жизнью утыканный стрелами, словно дикобраз иглами, Мурддраал. Даже когда он наконец затих, никто не решился вытащить свои стрелы из его тела.
В тот вечер во второй раз хлынул дождь. Сверкали молнии, небо заволокло черными тучами, и несколько часов подряд хлестал неистовый ливень. С тех пор Перрину не удавалось учуять троллоков – дождь смыл все следы. Большую часть времени его отряд прятался от Белоплащников. Встречавшиеся фермеры говорили, что патрули стали многочисленнее, чем прежде, и интересуются они не столько троллоками, сколько бежавшими пленниками и теми, кто помог им скрыться.
Сейчас вокруг Люка собралось немало народу. Его голова, увенчанная шапкой золотисто-рыжих волос, возвышалась над темными макушками двуреченцев. Говорил в основном он, а они почтительно слушали и кивали.
— Надо и мне послушать, о чем он там распинается, – буркнул Перрин.
Толпа расступилась, давая им с Фэйли дорогу.
— …так что теперь в Эмондовом Лугу совершенно безопасно, – услышал Перрин, подойдя поближе. – Там собралось столько народу, что едва ли кто-нибудь решится напасть на деревню. Признаться, когда есть возможность, я предпочитаю ночевать под крышей. А как славно угощает гостей госпожа ал'Вир. Хлеб у нее – лучше не найдете. Что может быть лучше, чем отведать свежеиспеченного хлеба со свежевзбитым маслом да запить все это кубком доброго вина или прекрасного темного эля, какой варит мастер ал'Вир!
— Перрин, – промолвил Кенли Ахан, почесывая тыльной стороной перепачканной ладони свой покрасневший нос, – лорд Люк говорит, что всем нам надо идти в Эмондов Луг. Кенли был не единственным, кому хотелось бы умываться чаще, и не его одного одолевала простуда.
Люк улыбнулся Перрину, как улыбнулся бы, завидев пса, от которого только и жди какой-нибудь выходки:
— В деревне действительно безопасно, но сильное подкрепление еще никому не мешало.
— Мы охотимся на троллоков, – сухо отозвался Перрин. – Пока еще далеко не все покинули свои фермы, и каждая найденная и истребленная нами стая – это уцелевшие дома и спасенные люди.
Вил ал'Син хрипло рассмеялся. Вид у него был далеко не привлекательный: нос распух и покраснел, щеки покрывала пегая шестидневная щетина.
— Дни идут, а троллоков ни слуху ни духу. Посуди здраво, Перрин. Может, мы их всех уже перебили? Послышался одобрительный гул.
— Я не хочу сеять рознь, – миролюбиво заметил Люк. – Несомненно, вы одержали немало славных побед, а обо всех ваших подвигах я, наверное, еще не знаю. Надо полагать, вы истребили не одну сотню троллоков, а скорее всего, и вовсе прогнали их из этих краев. Ручаюсь, в Эмондовом Лугу вас встретят как героев. То же ожидает и жителей других деревень. Есть здесь кто-нибудь из Сторожевого Холма? Или из Дивен Райд?
Вил кивнул, и Люк приятельски похлопал его по плечу:
— Встретят как героя, можешь не сомневаться.
— Кто хочет вернуться домой, может уходить, – холодно произнес Перрин.
Фэйли бросила на него предостерегающий взгляд: по ее мнению, полководцу следовало вести себя иначе. Но Перрин не хотел, чтобы кто-то оставался с ним против воли. И кроме того, он не хотел быть полководцем.
— Сам я, правда, не думаю, что дело сделано, но решать вам.
Никто не заявил, что уходит, хотя Вил, кажется, очень этого хотел. Уставившись в землю, парни неловко переминались с ноги на ногу, вороша прошлогодние листья.
— И раз уж троллоков, чтобы на них охотиться, здесь не осталось, – небрежно заметил Люк, – самое время вспомнить о Белоплащниках. Они не в восторге от того, что двуреченцы решили сами себя защищать, и, насколько я знаю, намереваются кое-кого из вас повесить. Они не любят, когда у них из-под носа уводят пленников. Молодые люди тревожно переглянулись. И именно в этот момент вперед протолкался Гаул, а за ним Байн и Чиад. Впрочем, особо проталкиваться не пришлось – перед ними все расступались. Люк воспринял появление айильцев без восторга, да и Гаул взглянул на него не слишком приветливо. Зато у Вила, Даниила и многих других посветлели лица – они искренне верили, что в лесах скрываются сотни айильских воинов. Никто • даже не задумывался, чего ради им прятаться, а Перрин помалкивал, но слухов не опровергал. Если люди считают, что в трудную минуту им на помощь придет сотня-другая айильцев, и это придает им храбрости, тем лучше.
— Нашел что-нибудь? – нетерпеливо спросил Перрин. Гаул отправился на разведку позавчера – в лесу он двигался гораздо быстрее любого всадника и увидеть мог гораздо больше.
— Троллоков, – ответил Гаул с таким видом, будто речь шла об отаре овец. – Они движутся на юг через этот лес, так справедливо называемый Мокрым. Их не больше тридцати, и, как мне кажется, они собираются стать лагерем на опушке, а ночью отправиться в набег. К югу отсюда еще немало людей, не пожелавших бросать насиженные места. – Неожиданно он по-волчьи хищно ухмыльнулся:
— Они меня не заметили. Для них это будет неожиданностью.
Чиад склонилась к Байн.
— Для
