class="p1">И, более никем не остановленный, прошёл внутрь склада.
С этой стороны я ещё не заходил. Потому, оказавшись в небольшом коридорчике, прошёл до его конца и толкнул простую деревянную дверь. Повезло — сюда-то мне и было нужно.
Несколько комнат, отделённых друг от друга картонными перегородками, похожие на гримёрки. Посреди общего помещения стояли старые раковины, испачканные кровавыми разводами. Под мойкой стояло ведро, из которого торчали грязные бинты. Похоже, в этих кабинках победителей и откачивали.
Нужную дверь я нашёл сразу — она единственная оказалась закрыта, к тому же изнутри доносилась негромкая музыка. Постучав для приличия, я потянул дверь на себя и вошёл, не услышав разрешения.
Влад сидел перед зеркалом на барном стуле, опустив голову на кулаки. Ко мне друг был повёрнут спиной, но на звук открывшейся двери вскинулся, глядя в отражение. Его мутный взгляд мне не понравился.
— Игорь, хорошо, что пришёл, — улыбнулся друг, медленно оборачиваясь ко мне.
При этом он попытался положить руку на невысокую спинку стула, однако промахнулся и едва не упал. К счастью, я успел его подхватить.
— Какого хрена, Влад? — прошипел я, глядя в бездумные глаза друга. — Тебе что-то дали?
Тот мотнул головой и широко улыбнулся.
— Всё путём, Гарик, — попытавшись встать со стула, Влад соскользнул, и мне пришлось вновь подхватывать его, чтобы он не свалился. — Щас я его размажу и всё — свободен!
— Да ты на ногах не стоишь! — попытался я достучаться до друга, но тот меня даже не услышал.
Я было подумал с помощью магии откачать его, но тут же себя одёрнул. В теории-то я знал, что это возможно, но как именно это делается, понятия не имел. Жуков рассказывал, что захваченных языков приводят в чувство специальным заклинанием, когда надо снотворное из организма вывести, но как это делается, ещё не показывал.
Ставить же эксперименты на своём друге было просто опасно. К тому же одно дело — просто привести в чувство, и совсем другое — вернуть Влада в состояние, при котором он мог бы драться.
— Мать-мать-мать, — пробормотал я, возвращая друга на место.
Тот мотнул головой, от чего едва вновь не рухнул, так что мне пришлось вернуть его в первоначальное положение. В этот момент дверь открылась и вошёл какой-то мужик, видимо, местный администратор. Он выпучил глаза и воскликнул:
— Какого хера⁈
— Накачали его, мать твою, вот какого! — ответил я. — Он на ногах не стоит, боя не будет!
Мужик мгновенно покраснел, заиграл желваками и схватил рацию с пояса.
— Стой здесь, пацан, разбираться будем! — заявил он мне и добавил уже в рацию: — Босс, Кувалда — невменько. Похоже, он под чем-то.
Опустив рацию, мужик подошёл к Владу и пару раз ударил того по щекам. Но друг лишь покачал головой и что-то забормотал. Его состояние ухудшалось буквально на глазах.
— Сука! — рявкнул администратор. — Я б тебя убил, падла, да ты ж не почувствуешь ни хрена!
— Ему нельзя на бой, — повторил я.
— Поединок отменить невозможно! — заявил мужик, пытаясь меня оттолкнуть плечом, но у него ничего не вышло. — Это даже не обсуждается. Люди пришли посмотреть на шоу. Тем более, это последний бой. Тут и зрители серьёзные и ставки немаленькие.
От такого заявления я аж охренел. Он что, совсем дурак? Какие уж тут бои, если Влад вообще реальность не осознаёт.
— Вы мне сейчас будете втирать, что на последний бой моего друга пришли серьёзные люди? Он у вас тут что, суперчемпион? — возмутился я.
— Это последний бой, — пояснил мужик.
— И что с того?
Тут ожил Влад. Приподняв голову, он поймал моё отражение в зеркале осоловелым взглядом и важно сообщил:
— Гарик, последний бой — это поединок с летальным исходом!
После этой фразы Влад опять рухнул на собственные кулаки и засопел.
— Что⁈ — воскликнул я. — Да вы тут охренели все, что ли?
Но стоящим рядом со мной мужик на это лишь развёл руками.
— Ну а ты как хотел? Кувалда решил завязать, а это традиция, — произнёс он. — Завязывают у нас только через последний бой. Или тебя уносят, или ты уходишь вечным победителем.
Ага, уходишь, как же. Потом тебя используют дальше, так как держат за яйца, потому что ты убил человека. Хитро придумано. Но судя по тому, что Влада чем-то накачали, его использовать дальше не планировали.
Но какой же он дурак — собирался убить человека, чтобы, так сказать, получить свободу. Мозги ему ещё вправлять и вправлять.
— Он не выйдет на ринг! — объявил я своё решение администратору. — И если кто-то попытается его туда затащить, я вам устрою бой с летальным исходом прямо здесь и сейчас! И вам этот исход не понравится.
В это время дверь снова распахнулась, впуская пару уже знакомых мне охранников в дорогих костюмах. Они встали по углам гримёрки, и только после этого в помещение вошёл Пётр Петрович.
Первым делом он окинул комнату взглядом, затем кивнул в нашу сторону.
— Мирон, что у вас тут происходит? Что за кипиш перед главным боем? — спросил хозяин арены.
Его взгляд остановился на мне, и бандит произнёс:
— А я тебя помню.
— Я вас тоже, — кивнул я в ответ.
— И что ты тут устроил? — спросил Пётр Петрович, подходя ближе.
— Ваши люди накачали моего друга какой-то дрянью, — пояснил я. — Он даже на ногах нормально стоять не может. Куда ему драться?
Пётр Петрович подошёл ближе и лично осмотрел Влада. По виду авторитета было ясно: даже он понимает, что с наркотой явно переборщили. Видимо, хотели немного, чтобы ослабить Влада, но не рассчитали.
— Но бой должен состояться, — пожав плечами, сказал хозяин арены. — Люди пришли, заплатили за билеты, сделали ставки. Мы не можем их подвести. Они рассчитывают получить зрелище.
Ситуация зашла в тупик: я не мог позволить Владу драться, но и прекрасно понимал: вариант встать грудью и вопить, что я не пущу Влада на ринг, не прокатит. Эти люди меня просто сотрут в порошок, а Влада швырнут в клетку, и будет там мой друг превращён в отбивную.
— Ты можешь выйти вместо Кувалды, — неожиданно объявил Пётр Петрович, которому, видимо, тоже не улыбалось, что один из бойцов выйдет на ринг и свалится до начала
