постепенно. Может так быть, что мы тут надолго, а может… и навсегда.
Глава 2
Нас обложили по всем статьям. Происходившее более всего напоминало осаду, в том понимании, какое у меня имеется из опыта этого мира, ну и фильмов из будущего. Ни разу не сидел еще в осаде, не приходилось и осаждать. Все когда-то впервые. Проживи две жизни и все равно найдется то, что приходится познавать.
Но мы готовы. Главное, что эта готовность психологическая. Решить стоять до конца — это намного больше, чем сидеть за толстыми, неприступными стенами, и только ждать удобного момента, чтобы сдаться. Да, против нас собралось большое войско. Да, мы не сможем вот так сидеть сиднями долго, несмотря на то, что еще соль есть, воды хватает, еды раздобыли, ну а стрел с арбалетными болтами, особенно стрел, очень много.
И пусть эти метательные орудия частью те, которые затрофеили, не особо подходили, не столь важно. Баллистические данные постольку-поскольку, ибо если наступил момент, когда лучники будут бить прицельно, то пиши пропало, враг у ворот. Впрочем, есть у нас огневые позиции для прицельной стрельбы, ну так и стрел нужного «калибра» на этих стрелков найдется.
Площадка, которая была нами выбрана составляла где-то чуть больше трех гектаров, плюс место у болотистой заводи было отведено для конных. Этого, для такого большого скопления воинов, да с большим обозом, с конями, крайне мало. Так что я себя ощущал шпротиной, которая в банке. И тогда оставался вопрос о том, есть ли у наших противников отпрывашка, или удобный нож, чтобы вскрыть консерву. Не знаю, как у кого, но у меня, если открывать шпроты ножом, редко получалось не обляпаться в масле.
Думаю, что наши противники уже поняли, что вскрыть наши укрепления и не обляпаться, у них не получится. Вряд ли считают пришедшие вражины, что у нас есть шанс выстоять и победить. Тут вопрос стоит только в том, сколько они потеряют воинов перед решающей битвой с войском Изяслава Мстиславовича.
Даже при самых скромных расчетах, потерять в штурме тысячу ратников — это не мало, это очень даже существенно. Тем более, что и травмированных будет много. Особенно, если первый штурм начнется уже сегодня.
Дело в том, что мы срезали верхний грунт склона и залили его водой, успели даже немного глины накидать. Там сейчас такая топка и одновременно скользко, что милости просим. Не придется даже слишком много тратить боеприпасов, можно и камнями забросать, бревнышки скатить.
Ну и это не единственные сюрпризы. Когда, если считать с пленными, почти две тысячи людей работают, то можно горы свернуть при наличии инструмента иправильной организации труда. Мы гору не свернули, напротив, использовали ее рельеф по максимуму, но соорудили и ловушки и препятствия.
Но не все так радужно. Хотя где тут вообще радость и единорожки на радуге? Мы в осаде и не факт, что скоро придет помощь. Пусть и были отправлены русичи-пленные к князю Изяславу Мстиславовичу, да и раньше вестовые ускакали, я не верил, что в ближайшие часы, дни, придет подмога. Писал в грамотке, чтобы прислали хотя бы конные отряды, чтобы те отвлекали врага и не давали сконцентрироваться только на мне. Но как оно будет? Одному Богу известно.
Вот и молились мы, благо были знатоки, как службы ведутся, да какие молитвы прочитать нужно. Иноков-братьев, выходцев из монастырей, хватало. Людям нужно понимать, что они под защитой высших сил, это предает уверенности. Разве викинги не были людьми, не боялись? Еще как! Вот только им с детства внушалось, что после смерти все будет хорошо, если только умереть с достоинством. Верили, как верят и христиане, что в рай попадут. Пусть у викингов специфический рай-вальхалла, где пьют и деруться, но кто к чему стремиться. Потому людям чуть проще идти на смерть.
— Ладьи! Ладьи! — закричали на наших укреплениях.
Я посмотрел на реку и увидел, как из-за излучины выплывают корабли. Сомнений не было, что это вражеские судна. Во-первых, они шли с севера, во-вторых, у Изяслава не было кораблей, он не брал свой флот в поход. Надеяться на то, что придет помощь из Киева, так же не приходится. Так что враг перекрывает нам выход к воде. Вполне грамотно, если бы только не одно «но». Мало того, что мы обезопасили себя, создав резервуары с водой, так и выход к заводи, где бьют два ключа с чистейшей и холодной водой, перекрыть можно только лишь в случае прорыва нашей обороны.
— Может сожжем? — предложил Геркул, стоявший рядом со мной и смотрящий на приближающиеся ладьи.
— Подумаю, — скупо ответил я.
Грекулу все не терпится использовать в бою собранные катапульты. Он так загорелся этими механизмами, собранными, на самом деле, по вполне понятным на Руси технологиям, что хочет хоть в кого-то, но кинуть или камней, или горшок с горючей жидкостью.
— Пять, — констатировал я, когда корабли вышли из-за излучины.
Пять кораблей — это очень даже хорошая цель. Мало того, у меня появились мысли, чтобы частью их спалить, но, а частью, так и завладеть плавательными средствами. Как? Нужно думать. Но кораблики ладные, а еще это возможность перемещаться. Например, даже иметь связь с Изяславом, если он все-таки выдвинулся на помощь. Ну а что ему еще остается делать, как не идти на север, где и сконцентрировался его главный враг?
— Алексей, — обратился я к своему дядьке. — Поставь лучников и покажи, что мы не позволим ладьям приближаться к берегу.
Просто демонстрация, что корабли учтены, как фактор, ну и отдавать полностью реку под их контроль, мы не намерены. Правда, с ладей так же будут стрелять, но показывать зубы уже нужно начинать, только не переводя перестрелки в сражение.
Время… нам нужно выжидать и рассчитывать на то, что придет помощь, а после принять свое участие в сражении, которое неминуемо будет, почему бы не на этом месте. Это самый напрашивающийся план. Но дадут ли нам время?
— Геркул, как учились с тобой. Наладь сон и смены воинов. Питание обязательно должно быть почасовым, два раза в день. Пока еды хватает. Ефрем определит нормы. А еще я жду от вас предложений, как захватить хотя бы два корабля, — сказал я, отправляясь спать.
Предыдущую ночь бодрствовал, лично контролировал не только строительство, но, как это не звучало сюрреалистично, но промыслы. С собой у меня было два бредня, больших, под сорок метров каждый, так
