Немцы с удовольствием брали себе трофейные «СВТ», даже вооружали ими свои части. Иногда немецкие пехотинцы перекупали «СВТ» друг у друга, и цена доходила до ста пятидесяти рейхсмарок, месячного жалованья унтер-офицера.
Но Иван подробностей этих не знал, и потому, послушав попутчика, поставил винтовку у грузовика.
После недолгих поисков он нашел в кабине, рядом с убитым младшим политруком, пистолет-пулемет ППД с двумя дисками к нему.
– Вещь! – одобрил Алексей. – Только к нему вагон патронов надобен. Тр-р-р – и диска нет. Но всяко лучше «Светы», бери.
Они отошли от колонны на километр и сели в чаще леса на ствол поваленного дерева.
– Давай подкрепимся, брюхо к спине прилипло, – предложил Алексей.
Он вытащил из кармана перочинный нож, ловко вскрыл две банки тушенки и поставил их на ствол упавшего дерева, как на стол.
– А чем есть-то?
– Ты что, барин? Пальцами ешь, – и сам запустил палец в банку, выудил оттуда кусок мяса и положил себе в рот.
Тушенка пахла замечательно, не так, как нынешние, и Иван, плюнув на приличия, последовал совету.
Под сухари мясо пошло хорошо. Только ржаные сухари были такими жесткими, что хруст их, казалось, слышался далеко.
Они съели по банке тушенки, по четыре сухаря, и Алексей растянулся на траве.
– Житуха! Передохнем малость – и в путь. Сам знаешь, в армии после обеда старшина полчаса трогать не имеет права.
И тут же захрапел – да громко, с переливами.
Иван удивился. Только что разговаривал с ним – и вдруг глубокий сон.
Он вытащил из кармана документы погибшего пилота – нужно было досконально изучить их, пока Алексей спит, иначе можно проколоться.
Иван читал все, даже надписи на печатях. И потому на комсомольском билете смог прочитать на печати, что выдан он в Ростове-на-Дону. Стало быть, этот Кравчук жил там до войны.
Он изучил документы до последней точки, вызубрил все, и, закрыв глаза, повторил несколько раз. Коли так получилось, он теперь должен стать этим Кравчуком и продолжить его дело.
Внезапно подал голос Алексей:
– Что, решил избавиться от документов? Или немцам сдаться?
– Ты что, переспал или недоел?
– А чего ты на них пялишься?
– На тебя смотреть прикажешь? Так храпел, что все звери в округе разбежались, прямо как трактор.
– Есть такой грешок, – смутился Алексей.
Иван убрал документы в карман и попытался определиться по карте, где они находятся. Слуцк нашел, а вот деревень на карте почти не было, только крупные села. Масштаб не тот, сюда бы карту для пехоты. Да и качество у карты неважное. Иван, даже сам того не желая, сравнивал ее с современными ему картами, более четкими и детальными.
– Где мы?
– А черт его знает! Где-то здесь, – он ткнул в карту пальцем.
– Знать бы еще, где наши.
– Топать надо.
Алексей рывком поднялся с земли. Вздремнул он немного, минут двадцать, но после еды и сна сил у него явно прибавилось. Шагал быстро, и Иван иногда отставал.
– Прибавь шагу, что ты как на прогулке, – время от времени оборачивался к нему Алексей. – Ты кто по званию?
– Сержант.
– А я рядовой. У тебя на комбинезоне знаков отличия нет. Почему?
– А кому в кабине самолета на них смотреть?
– Резонно.
Внезапно послышался гул моторов. Судя по звуку, впереди была дорога.
Пригнувшись, оба подобрались поближе.
Метрах в тридцати от опушки шла немецкая колонна. Мотоциклы, огромные грузовики, тягачи, несколько бронетранспортеров на колесно-гусеничном ходу, потом танк Т-II c танкистами, сидящими на броне и пьющими из горлышка бутылки вино.
– Вот сволочи, как у себя дома! – не сдержался Алексей. – Стрельнуть бы сейчас, одного-двух успел бы положить.
– Ты что, сдурел? Их сотни, а может, и тысяча. Прочешут лес – и нам конец.
– Сдрейфил? Зато повеселимся от души. Уж десяток-то я точно положу.
– Мало врага убить, надо самому выжить, чтобы победить в конечном счете.
– Как по-написанному шпаришь, прямо наш политрук на занятиях. А по мне, видишь врага – убей его! Ты откуда?
– Ростовский, – вспомнил Иван печать на комсомольском билете.
– Ха! Ростов-папа! А я из Одессы-мамы!
– Моряком был?
– Не! У моря жил, а воды боюсь. У меня все дружки во флот рвались, в морское училище пошли или в порт работать. А по мне, так на земле надежней.
Они разговаривали почти не таясь, за грохотом двигателей и гусениц все равно слышно было плохо.
Колонна прошла. Над дорогой висела пыль, сильно пахло бензином, отработанными газами.
Иван потянул носом:
– Бензин у них какой-то не такой, запах совсем другой.
– У них все другое: бензин, машины – да и душа, наверное, другая. Хорош болтать, перебегаем дорогу.
Они перебежали дорогу, и очень вовремя, потому что снова послышался шум и вдалеке показалась новая воинская колонна.
– Во прут! И откуда у них столько техники? А наша тогда где? – Алексей был явно обозлен.
– Сам знаешь, под ними вся Европа. Заводы в Чехословакии, Австрии, Франции на них работают. И трофеи огромные.
– Да знаю я! Только одно дело – знать, а другое – видеть все это перед собой.
Дальше они шли около часа. Натыкаясь на деревни, обходили их стороной. Немцы перли по дорогам, и до мелких населенных пунктов на занятой территории руки у них пока не доходили. Они были в упоении от быстрых побед, верили в гений своего фюрера и надеялись, что Москва скоро падет и осенью они будут квартировать в покоренной столице русских. Ведь так уже было во Франции, Бельгии, Варшаве и других странах. И пока все шло так, как и обещал им их бесноватый фюрер. Страны падали под гусеницы немецких танков за считаные дни, и, судя по быстрому продвижению по этой дикой России, с нею будет то же самое.
А то, что страна дикая, не вызывало у немцев никаких сомнений. Дороги просто в ужасающем состоянии, асфальтированных шоссе почти нет, а имеющиеся можно пересчитать по пальцам одной руки. Такие народы годятся лишь для того, чтобы быть прислугой у великой арийской нации.
Но не тут-то было! Пройдет первоначальный шок, и немцы осознают всю глубину своих заблуждений. Но достанется все это горьким опытом и дорогой ценой. Две страны понесут наибольшие людские и материальные потери в этой войне – это СССР и Германия. И только Иван знал, что пройдут десятилетия, и Америка будет внушать всему миру, что победители-де они, американцы, а остальные страны лишь помощники, сыгравшие второстепенную роль.
В лесу запахло горелым железом, бензином, и Иван подумал, что где-то недалеко стоит на дороге еще одна разгромленная колонна. И ошибся. Они вышли на опушку леса, и он увидел, что впереди – полевой аэродром. Только не немецкий, а наш, полностью разгромленный. Виднелись остовы сгоревших самолетов, автомашин авиатехнических служб, трупы людей в комбинезонах, голубой летной форме и армейских гимнастерках. Немцы нанесли внезапный удар авиацией по аэродрому.
В первые дни войны Германия нанесла массированные удары по разведанным целям: армейским складам, топливохранилищам, танковым паркам, аэродромам, казармам. РККА понесла ужасающие потери. Еще не вступив в бой, СССР потерял много боевой техники, в том числе – новейших образцов. И сейчас парни видели перед собой кладбище самолетов. Грустно и горько было смотреть на все это. Над аэродромом стоял густой запах гари, тления человеческих тел, запах смерти, запах войны.
– Давай вокруг обойдем, – предложил Алексей.
– Сам тебе хотел это предложить.
Они направились в обход по краю аэродрома. Иван периодически кидал взгляды направо. Обгоревшие фюзеляжи шпангоутами напоминали ребра скелетов, двигатели от жара оплавились, вместо колес шасси – только проволока.
Иван отвернулся от грустного зрелища, но Алексей вдруг толкнул его в бок:
– Смотри!
– Чего смотреть, только сердце надрывать!
– Самолет! Ей-богу, целый!
Маленький допотопный «У-2» стоял под маскировочной сеткой на краю аэродрома, немного в стороне от линейки остальных самолетов, потому и уцелел при бомбежке. Архаичного вида: двигатель открытый, цилиндры торчат, даже штанги толкателей на виду. Обтянутый перкалью фюзеляж, проволочные расчалки крыльев – прошедшая эпоха, по сравнению с ним «Як-52», на котором летал Иван, – космический пришелец.
