Остальное — приложится.
— Что показало расследование покушений?
Что ж, судя по всему, она ещё там, якоря слишком крепки. Ладно, поборемся.
Пожимаю плечами:
— На расследование взрыва на Кровавую Пасху в Москве и на расследование покушения на тебя в Таранто понадобилось около полугода. Потом ещё время на подготовку ответного удара. Так что вряд ли можно чего-то ожидать от наших зубров качественного результата за столь короткий срок. Прошло ведь только одиннадцать дней.
— Я понимаю. Но, что-то есть? Сам-то ты к чему склоняешься? Тебе ведь не нужны всякие там официальные выводы следствия и прочие железные доказательства для суда.
— Разумеется, они мне не нужны. Основные выводы сделать можно и без формальностей следствия. Конечно, покушение на Вику, хоть и заявлено акцией «Речи Посполитой», никуда не ведёт в части расследования. Все эти сказочки про белого бычка — очевидная туфта. Это всё равно, что сказать, мол, Борис Савинков так воспылал ненавистью к принцессе Иоланде Савойской, что прям вот кушать не мог и потому решил кинуть в тебя бомбу в Таранто.
Маша усмехнулась, но промолчала, ожидая развития моих размышлений.
— Посему, радость моя, не будем отвлекаться на ерунду, пусть этим следствие занимается. А по сути же, за этими покушениями явно стоит кто-то из великих Домов. Я бы, сопоставив интересы сторон и развитие событий, скорей бы склонился к версии о том, что это шалят мои коллеги по Мраморному клубу. Фуггер убит, я едва не погиб, а приболевший старик Паллавичини резко вдруг засобирался из Англии в Южную Америку. Не на воды конечно.Барухи писали, что тоже готовят почву для того, чтобы однажды иметь возможность спешно покинуть Североамериканские Штаты и двинуть на юга. После покушения активно пошли тайные консультации между Барухами и южноамериканскими бывшими французскими Ротшильдами. Вполне могут делить полянку.
— И твои действия?
Качаю головой.
— Никаких пока. Подождём, посмотрим за развитием событий. Слава Богу никто из нашей семьи не погиб, так что срочно мстить мне нет необходимости. Всему придет своё время. Время собирать камни и разбрасывать глупые головы. Да, и не до того нам сейчас. Война затягивается…
Да, война затягивалась. Неожиданно для всех сторон, включая меня самого. Что ж, в том же июле 1914 года все были уверены, что война продлится от силы два-три месяца, и уж точно закончится до Нового года. Не закончилась. Вот и у нас сейчас не закончится. А к этому (о, удивительно!) никто готов не был.
Ведь на чём строилась стратегия Великобритании на случай войны с Германией? Если уж в этот раз Англия осталась без серьезных союзников на континенте, то значит о долгой позиционной войне с немцами в Европе говорить точно не приходится, ведь военная мощь Британии имеет все преимущества по сравнению с германцами именно в соблюдении концепции игры от обороны за Ла-Маншем. Гранд-Флит должен был надёжно воспрепятствовать десантной операции немцев и не допустить войска Рейха в свою Метрополию. Немцы бы раз за разом несли колоссальные потери во время попыток десанта, их собственные города и промышленность должна была превратиться в руины, разрушаясь под ударами британской (и американской) авиации. По тайному соглашению между Лондоном и Вашингтоном, в Америке все лето и всю осень 1936 года должны были готовиться экипажи из британских, канадских и австралийских летчиков, США должны были открыть для Англии программу практически неограниченного Ленд-лиза, фактически нейтрализуя разрушительный эффект от немецких бомбардировок Великобритании. Где-то в январе-феврале 1937 года Америка должна была по плану вступить официально в войну, а где-то в мае-июне 1937 года начать массированную высадку Совместного Экспедиционного корпуса на северном побережье Голландии, с тем, чтобы занять большой плацдарм и заставить правительство Нидерландов поменять сторону, объявив войну Германии. Это бы привело к эффекту домино и фактически означало бы полный распад Нордического Союза и переход стран Скандинавии, Венгрии, Дании и прочих на сторону британо-американской коалиции. Таким образом, к началу осени 1937 года, по замыслу стратегов в Лондоне и Вашингтоне, Берлин был бы вынужден искать мира на условиях союзников по антигерманской коалиции.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В Берлине же, в свою очередь, будучи прекрасно осведомлёнными о содержании папок в британских сейфах, выдвинули свою стратегию войны. В Рейхе прекрасно понимали, что ни о какой позиционной войне речь идти не может априори. На европейском ТВД просто не было где и с кем такие позиционные посиделки устраивать. Война на изматывание грозила Германии катастрофой. Единственной, по их мнению, победной стратегией была успешная высадка огромных немецко-голландских сил непосредственно в Великобритании, опрокидывание английской армии в нескольких сражениях на начальном этапе операции, а дальше наступало время классического блицкрига и танковых клиньев, которые должны были вспороть дряхлое тело старушки Англии, фактически сломив британскую военную машину и моральный дух англичан. Дальше были варианты, включая марионеточное правительство в Лондоне или прямая оккупация, это всё уже были частности. Главные стратегические задачи войны на этот год: 1. Быстрый, в течении лета, разгром британской армии в Метрополии. 2. Захват Великобритании и подчинение её воли Рейха. 3. Удержание тем США от активных наступательных действий до конца 1936 и до середины 1937 годов. При необходимости, временная оккупация Ирландии. Всё это лишало бы англосаксов аэродромов для бомбежек Германии, давая ей спокойно восстановиться. 4. И к лету 1937 года основные разрушения промышленности Германии были бы возрождены, а немалые ещё ресурсы бывшей британской Метрополии работали бы на Рейх.
План был авантюрен, но, в целом, реален. Единственное, что мешало немцам — Гранд-Флит. Так что, когда они получили от нас две единицы атомного оружия, в Берлине посчитали, что взяли Бога за бороду.
Я же, со своей стороны, собирался сидеть в стороне до последнего, всячески помогая немцам облегчить в нашу пользу свои золотые запасы, а также принимая у себя их беженцев (тоже не бесплатно). Рассчитывая, в свою очередь, закончить перевооружение своих армии и флота к середине 1938 года. Но, война пошла совсем не так для всех сторон, включая меня самого, а неожиданное предложение призвать Елизавету Михайловну на трон независимой Шотландии с перспективой немедленного включения оной в состав Новоримского Союза, просто сломало все мои расчеты. Это давало нам такие сумасшедшие геостратегические перспективы, что у меня даже дух захватывало. Тем более что не замуж, а именно что на трон. Со всеми вытекающими отсюда следствиями. Повторюсь, мне это всё решительно путало все карты и расчёты, но мог ли я отказаться? Да ни в жисть! Так что…
Словно прочитав мои мысли, Маша спросила:
— Шотландцы не кинут насчёт перспектив Лизы на трон?
Пожимаю плечами.
— Сложно сказать. Они-то хотят не столько Лизу на царство, сколько обрести наконец независимость от Англии. И вообще независимость. Совершенно понятно, что гарантировать независимость Шотландии могут и немцы, усадив на трон своего какого-то принца. Так что мы тут можем играть на противоречиях среди элит в Эдинбурге, а ведь там многие опасаются смены англичан на германцев, что, в условиях оккупации Британии немецкими войсками, будет все время сохранять угрозу ввода войск рейхсвера в Шотландию с фактической ликвидацией их независимости. Наши же войска в Шотландии не дадут немцам это сделать. При том всем, что по мнению многих в Эдинбурге, Россия достаточно далеко, чтобы шотландцы могли играть в более-менее самостоятельную политику, а уступка нам баз на Оркнейских островах в аренду на 99 лет в таких условиях выглядит скорее, как обеспечение охраны их независимости с нашей стороны. Они, в принципе, даже соглашаются уступить Единству, как вариант — Ромее, несколько островов на севере Шотландии. Опять же, немцы согласятся на такой сценарий с нашим участием только при условии, что выбора у них особо не будет. Им нужна победа над Англией до конца этого года, а без нас у них ничего не получится. Что заставляет Берлин быть более податливым в данном вопросе. В общем, торги идут. Посмотрим.
