это вовсе не неприятность, дуралей, — зло прошипела она и расстегнула пояс брюк. — Ты ведь не научил меня, какие знаки нужно там нарисовать, а сейчас тянешь время. Я могла бы уже закончить, если бы ты не страдал какой-то нелепой скромностью! Из-за меня?
Горячо выговаривая ему, она стащила с него брюки и заставила снова лечь на живот. Следует сказать, что о последнем позаботился сам Хейке; он перевернулся так быстро, как это делает падающая сверху кошка.
— Как это должно выглядеть? — голос Винги все еще звучал агрессивно.
— Гораздо проще. Только одинаковые линии повсюду.
Он объяснил, чертя линии пальцем на покрывале. Винга снова начала действовать по-прежнему ожесточенно.
Закончив рисование, а в раздраженном состоянии она это проделала быстро, Винга коротко приказала ему повернуться на спину.
— И не создавай мне трудностей! Я видела тебя и раньше. И хотела видеть после того раза.
Хейке понял, что обидел ее и неохотно перевернулся.
— Ох, наконец перед нами все великолепие, — вздохнула Винга. — Любимый, почему ты боишься показывать такой роскошный инструмент? Впрочем, так и должно быть. Для всех других, но не для меня.
Он рассказал, что она должна нарисовать. Это было также просто. Винга выполнила все, что он ей сказал.
— Ты, по крайней мере, мог бы и побольше возбудиться, — пробормотала она обижено. — Во всяком случае, тогда, когда я рисовала изображения полумесяца на твоей самой драгоценной части тела. Мне было бы намного легче. Основа была бы тверже. А смотреть на тебя мне далеко не противно, ты это знаешь.
— Ты представляешь, о чем я думал, лежа с закрытыми глазами, испытывая пределы своего мужества? Я купался в холодной зимней воде, а вокруг меня, шурша, плавали льдины.
Она улыбнулась, смягчившись, и поцеловала его в кончик носа. Осторожно, чтобы не нарушить рисунок.
— Нет, оставь! — тяжело вздохнул он. — Я выдержу!
Она рассмеялась от всего сердца, но тут же оборвала смех и, сознавая свою вину, боязливо посмотрела вокруг.
— Выдержишь? Это звучит двусмысленно! Что ты имел в виду?
Он тоже рассмеялся, но быстро, как и она, прервал смех.
— Ты закончила?
— Да. Ты разрисован, как воин.
Он быстро натянул брюки и демонстративно туго затянул ремень.
Они поднялись. Ей показалось, что луна сейчас презрительно и холодно ухмылялась.
— Ну, а теперь — девственница… — сказал Хейке. Винга кивнула головой.
— Должна я… раздеться? — неуверенно спросила она.
— Конечно, снять с себя все.
Она расстегнула изящное парчовое платье и позволила ему упасть на землю. Хейке почтительно поднял его и повесил рядом с волшебным корнем. В стене скалы было много отмерших ветвей и корней.
Когда он снова повернулся, она уже сняла с себя, все остальное, стояла и ждала без тени смущения. Хейке на мгновение зажмурил глаза. Потом взял себя в руки.
— Ложись на землю, — промолвил он. — На спину.
Она тут же выполнила его просьбу, а он поправил положение ее тела.
— Вытяни руки и ноги! Как можно дальше!
— О, Хейке, так интересно, что ты будешь делать?
— Нет. Этого делать я не буду, — сказал он, стиснув зубы, благодарный себе за то, что одел штаны. — Руки разведи над головой чуть повыше, так, чтобы из тебя образовался крест..
Винга выполнила и это, не спуская с него глаз.
— Скала холодная! И неровная, — пожаловалась она.
— Теперь под тобой покрывала не будет. Игрушки кончились, Винга! Больше не смейся!
Она согласно кивнула головой. Винга может быть серьезной, если захочет. В этот момент она не испытывала никакого желания к развлечениям. Мгновенно все стало таким страшным. Она посмотрела вверх на холодную непостижимую луну, а затем перевела взгляд на необычное лицо Хейке, с удивительными древними символами, нанесенными на лоб, щеки и поперек носа, и внезапно его вид породил в ней страх. Глаза горели непонятным огнем, сам он обрел сейчас более языческий, нечеловеческий образ.
Состояние природы вокруг них стало более глубоким, роковым, заколдованным. Они были одни в этом сыром диком мире, отгороженном от остального человечества покрывалом тумана, расположившегося внизу на склоне горы. Здесь была лишь луна, безмолвный темный лес, земля, трепещущая в ожидании, и они… да может быть еще кое-кто, ожидающий их в глубине леса?
— Нет, пока еще рано! — заверил ее Хейке. Но многое ли ему было известно? О да, Хейке знает многое!
Он взял сосуд и начал рисовать магические символы на ее теле. Внимание Винги привлекло то, что символы имеют исключительно эротический характер. Видимо, это связано с ее девственностью. Вокруг грудей он кровью нарисовал красные окружности, и вне их нанес какие-то знаки. Живот ее и бедра украсили архаические фигуры.
«Только не с внутренней стороны бедер», — хотелось ей прошептать ему. Это слишком возбуждает.
Но она заставила себя промолчать. Глазами Винга искала глаза Хейке, и груди тяжело поднимались и опускались. Иногда они оба осознавали, что они охвачены одним лихорадочным состоянием.
Но сейчас они ничего не могли поделать с этим.
— Думаю, что наше страстное желание может стать для нас преимуществом, — тихо произнес Хейке. — Тем самым священность этого места приобретает еще большую силу.
— Да, — ответила Винга. Она знала, что сейчас он испытывает страстное желание обладать ею. Одежды на нем не могли скрыть этого. Она должна заставить себя лежать неподвижно, не прикасаться к нему.
Он провел несколько длинных линий через ее тело и продолжил их на скале. Крестообразно, так что получилась некая форма звезды. На теле ее он также начертил знаки, а сам все время старался держаться внутри внешних границ звезды.
— Ну вот! Готово, — шепотом произнес он. — Сейчас лежи и не двигайся некоторое время, пока я снова разденусь! Попытайся ощутить себя символом земли! Которая ждет весеннего чуда. Ждет оплодотворения.
— Но, Хейке, — воскликнула она потрясенно. — Я ведь не буду…
— Ты лишь символ, Винга!
— А ты не можешь стать символом? Неба или весны, или ветра, или чего-либо иного?
— Нет, не стану. Если ты потеряешь девственность, мы все разрушим.
Он отошел от нее. Винга смотрела вверх на луну и ей казалось, что луна — это лицо, которое уставилось на нее своим взглядом. В ее уже воспламенившемся теле появилась слабая дрожь, словно… словно… кто-то дотрагивался до нее… Словно овладевал ею…
Она быстро и испуганно задышала. Но ничего не произошло. Вернулся Хейке, снова полностью голый. Он поднял ее, поставил на ноги, а затем, прижимая к себе, поднял вверх к небу. Винга подняла руки вверх, словно хотела обнять все небо и смотрела на освещенное луной поднебесье. Затем Хейке медленно-медленно стал опускать свою весеннюю жертву так, что она все время
