«Время – это самое дорогое, что у меня есть», «Время – это перемещение стрелки на часах!», «Время – это кредит, который мне дан для того, чтобы я что-то успел сделать в этой жизни», «Время – это последовательность видимых периодов в природе», «Время – это то, благодаря чему возможна любая история», «Время – это контраст темноты и света», «Время – это поток секунд», «Я ощущаю время, когда гляжусь в зеркало», «Время – это каркас моей повседневной жизни и моих планов на будущее».
Человек живет во времени как в некой среде, проецируя на нее самого себя, поэтому, определяя свое восприятие времени, он фактически говорит о себе.
Мы как к чему-то само собой разумеющемуся привыкли к регулярной смене времен года, когда зимой, условно говоря, холодно и выпадает снег, а летом все зелено и греет солнышко. Мы привыкли, что с неизменной точностью следуют друг за другом закаты, ночи, рассветы и полудни. Раньше не было такого точного хронометрирования времени при помощи различных приборов, как сейчас. Структурирование жизни и общение происходило более свободно. Например, свидание назначалось «на закате», «на рассвете», «в полдень» или «до третьих петухов». И, как мы видим, время структурировалось исключительно явлениями природы. В наш век и приборы, измеряющие время, обладают достаточной точностью, и от природы мы сильно отдалились, особенно в городах. Поэтому теперь человек, говоря о времени, говорит уже не о закатах и рассветах, а скорее о некоей установленной общепринятой для всех матрице, за основу которой изначально взяты сутки – полный оборот Земли вокруг своей оси. Для удобства сутки поделены еще на двадцать четыре части, каждая из которых – еще на шестьдесят. (Секунды – их в сутках 86 400 – нужны, как мы знаем, в основном для профессиональных высокоточных измерений, как, например, в медицине и спорте.) Благодаря такой временно́й матрице человек может более четко структурировать свою собственную деятельность и свои взаимоотношения с внешним миром.
У кого-то жизнь структурирована вплоть до минут – как говорят, «у него жизнь расписана по минутам». Кто-то, как и наши предки, по-прежнему обходится категориями «когда стемнеет» и «когда светать начнет», хотя часы как измерительный прибор известны всем. И каждый может безошибочно ответить для себя на вопрос, городскому или сельскому жителю свойственно более крупно (или более мелко) структурировать свою жизнь.
Есть некие общепринятые нормы, в какое приблизительно время человек должен просыпаться и приниматься за работу, а когда – отходить ко сну. Причем для города и деревни эти нормы существенно отличаются. Все знают, что на селе важные дела решаются либо утром, либо не решаются вовсе, и это не обязательно связано только с любовью русского человека к выпивке. Просто вечером в сельской местности или маленьких провинциальных городках заниматься делами не принято. А в городе важные переговоры легко могут быть назначены на вечер, после окончания рабочего дня, особенно если речь идет о руководителях компаний.
Несмотря на точность часов как измерительного прибора, любой человек, прислушавшись к своим субъективным ощущениям, может безошибочно сказать, где время течет быстрее: в городе или в сельской местности. Действительно, жизнь, совершенно нормальная и привычная для жителя города, кажется селянину невыносимой «гонкой» и «суетой». А делового горожанина, если он приехал в сельскую местность не отдыхать, а решать какие-то дела, доводит до белого каления медлительность и «заторможенность» местных жителей.
Тяжело и даже фактически невозможно творить что-то сообща людям с различным ощущением времени.
Но горожанин периодически остро нуждается в том, чтобы отдохнуть от «прессинга времени». Тогда он уезжает куда-то подальше от города. Действительно, чтобы изменилось ощущение времени, достаточно переменить пространство! Это не обязательно должно быть село, а просто иное пространство-время, где жизнь не расписана по минутам и где он может позволить себе иной режим существования. Кстати, «прессинг времени» – словосочетание целиком и полностью понятное жителю крупного города и звучащее как полный абсурд для сельского жителя. Конечно, не факт, что на отдыхе и при перемене пространства какой-нибудь особо закоренелый трудоголик не перетащит вслед за собой и свое восприятие времени. Даже в санатории он сможет умудриться «забить» свой день процедурами, расписанными по времени так, что жизнь его по загруженности мало чем будет отличаться от его обычного расписания. А поехав «отдохнуть» за границу, такой человек может загнать себя до потери пульса посещением знаменитых памятников культуры… Словом, всегда имеются способы для того, чтобы превратить отпуск в еще одну «жизнь, расписанную по минутам». В таком случае отдых будет заключаться исключительно в смене деятельности, а «прессинг времени» сохранится…
Творческий человек редко может что-то создавать и генерировать в условиях «прессинга времени», поэтому если он живет в городе, то часто наиболее плодотворным временем для работы у него становится ночь. Ночь, как известно, – это наименее структурированное время суток! А днем горожанин привык жить в определенном ритме и темпе, поэтому, независимо от его профессии, он найдет, каким образом заполнить свой день до предела, чтобы регулярно обеспечивать себе цейтнот.
Все мы помним, как радовался поначалу Александр Сергеевич Пушкин, целиком и полностью городской житель, оказавшись в деревне:
Приветствую тебя, пустынный уголок,
Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,
Где льется дней моих невидимый поток
На лоне счастья и забвенья!
Когда творческий человек оказывается на лоне природы вдали от городского бешеного ритма, у него пропадает ощущение давления времени! Ведь оно идет от очевидной ограниченности его рамок. Есть даже современное выражение: «вписаться во время». А в деревне поэт вдруг обретает «дней невидимый поток»! Получается, что границы между днями просто субмодально стерты и поэт воспринимает время вне матрицы, структурируя себя исключительно через пространственные изменения по временам суток. А когда имеется ощущение безграничного запаса времени – «невидимого потока дней», то и пишется автору особенно легко и вдохновенно. Но проходит какой-то срок, и городской человек, если он основательно «подсажен» на ритм города, опять начинает к нему стремиться. Ему становится скучно, тоскливо. И он возвращается к своей привычной жизни, но посвежевший, обновленный, отдохнувший.
Бывают, кстати, и противоположные случаи, и в последнее время они все чаще и чаще встречаются. С тех пор как стало модным жить за городом, многие люди, переместившись за пределы окружной дороги, иногда даже достаточно далеко за ее пределы, вдруг начинают ощущать вкус жизни на природе. Тогда они сознательно изменяют структуру своего существования так, чтобы бывать в городе лишь «наездами», а основную часть времени проводить вдали от городского ритма и суеты.
Существует глубокое заблуждение, что степень расписанности, прессинга и цейтнота времени зависит
