— Если ты расскажешь своим парням об этом дерьме, у тебя будут проблемы… со мной. Дерьмо, над которым мы работаем, ты и я, — он поднял свою огромную руку и сделал жест между ними двумя, — копов ты сюда не вмешиваешь.
— Единственный продажный полицейский в том отделе, которого ты видел.
— Уверен? — спросил Райкер.
— Да, — ответил Лейн.
— Ну, а я не уверен, — ответил Райкер. — Предполагаю, что все это дерьмо идет сверху.
— От капитана? — спросил Лейн.
— От него воняет, насколько он продажный.
— Он не продажный Райкер, а амбициозный, ослеплен властью и своей карьерой.
— Я останусь при своем мнение — он продажный, — парировал Райкер.
Лейн подкатил свой стул к столу, оперся на стол локтями.
— Это мое дело и расследование. Мне не нравятся партнеры, особенно те партнеры, которые скрывают от меня информацию, например, что дочь их женщины является любимицей парня, которого я расследую. Тем не менее я согласился работать с таким партнером, потому что мне так удобно. Несмотря на то, что с твоей стороны это совсем не круто, что ты скрыл это дерьмо от меня, но меня пока устраивает работать с тобой. Излишне говорить, поскольку я не люблю партнеров, мне не нравится, когда партнер берет на себя мое расследование. Я въехал в это дерьмо, у меня есть план, мы работаем на моих условиях.
— У тебя есть дочь, которая млеет от одного только имени этого пастера? — в ответ спросил Райкер, прежде чем Лейн успел ответить, Райкер продолжил. — Нет, ты не знаешь, что это такое. Моя женщина переживает, но она не хочет расстраивать Алексис. Отец Алексис — придурок. Редко встречается с ней в свои выходные, тем самым разбивая сердце Алексис. Он платит алименты примерно раз в полгода, если Лиссе повезет и с этим. У них всего не так много, она не в состоянии дать Алексис многое, но она надрывает задницу, чтобы дать ей все, что может, а это означает, что Алексис нечасто видит свою мать. Алексис нравится эта молодежная группа, ей нравится этот парень, и у нее там появились друзья. Алексис нашла наконец то, что ей нравится, хотя это и не так уж много. Лисса хочет, чтобы у ее дочери была хоть какая-то радость. Мы говорили об этом дерьме, она звонила мне, я собирался разобраться с этим парнем и его дерьмом в ближайшее время. Сейчас я разбираюсь с этим дерьмом.
Лейн понял, откуда взялась женщина Райкера Лисса, а также откуда взялся Райкер.
Но даже в этом случае это не имело значения.
— Тебе лучше сейчас не колебаться, теперь уже слишком поздно, колеса пришли в движение, и оба моих сына втянуты в это дело, и я не хочу, чтобы ты их подставил.
Райкер пристально посмотрел на него, затем откинулся на спинку стула и прошептал:
— Косгроув.
— Что? — спросил Лейн.
— У Алексис сегодня вечером свидание, ее первое свидание с Сетом Косгроувом. Ты его подстроил?
Лейн промолчал.
— Единственное, что могло бы отвлечь твою падчерицу от этого ублюдка — это Косгроув. Алексис не затыкается о нем. Она считает, что пастор по делам молодежи — крутой, но при этом она думает, что солнце всходит из задницы Сета Косгроува, — заявил Райкер.
— Лисса религиозна? — спросил Лейн.
— Она молится, но она не ходит молиться Богу в церковь, где правит шакал, — ответил Райкер.
— Тогда ей остается только смириться. Мы с тобой оба знаем, что молодежный клуб неподходящее место для Алексис. Алексис психует, но заставь свою женщину вытащить задницу ее дочери оттуда, — посоветовал Лейн.
— Это не сработает, Алексис — сама себе на уме.
— Тогда ты поговори с ней.
— Это не мое дело.
— Ты трахаешь ее мать? — спросил Лейн, и у Райкера сжалась челюсть.
— Не мое дело, — повторил Райкер.
— Как давно ты трахаешь ее мать? — не унимался Лейн.
— Бро, — предупреждающе наклонился Райкер, — теперь это не твое дело.
Лейн выдержал его сердитый взгляд и тихо сказал:
— Не вешай мне на уши эту чертовую лапшу. Ты переживаешь за ее дочку, если бы это было не твое дело, ты бы не потратил столько времени на наблюдение за квартирой Гейнса. То, что ты делаешь, не столько ради Лиссы, сколько ради Алексис, и об этом ты отлично знаешь, я тоже это знаю, ты можешь все отрицать, но скажу тебе еще раз — это чушь собачья. У нее нет отца? Так стань настоящим крутым парнем, Райкер, и окажи ей услугу, защитив ее от того, что, как мы оба знаем, серьезное, плохое дерьмо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Райкер пристально посмотрел на него, но ничего не ответил.
Поэтому Лейн продолжил:
— Я просчитываю ходы в этом расследовании. Ты делаешь эти ходы. Если ты решишь действовать самовольно, говорю тебе прямо сейчас, если ты испортишь то, что я задумал, и поставишь под удар задницы моих сыновей, у нас с тобой начнутся серьезные проблемы. — Лейн сделал паузу, затем прошептал: — Со мной лучше не связываться, Райкер. Думаю, ты уже это понял, предполагаю, тебе не нужно доказывать, почему. Не заставляй меня доказывать, почему. Ясно?
Райкер продолжал пристально смотреть на него, но по-прежнему молчал.
— У меня встреча с Колтом примерно через пятнадцать минут. На кону стоят школьницы, у нас нет другого выбора, кроме как действовать всеми силами, какие есть в наличии, чтобы справиться с этим дерьмом. Колт не дурак, он в курсе, что происходит в его отделе. Он позаботится об этом. С этой минуты у тебя имеется две работы: одна — делать то, что я говорю, вторая — вытаскивать дочь твоей женщины из этой передряги. Ты со мной? — Райкер молчал, поэтому Лейн подсказал: — Мне нужно знать наверняка, что ты со мной.
Райкер немного поколебался, прежде чем хмыкнул:
— Я с тобой.
— Тогда ты остаешься на встречу с Колтом. Тебе нужно знать все, что происходит, но все, что ты услышишь не выйдет за пределы этого офиса. Если я узнаю, что информация, сказанная здесь станет достоянием другх людей, тогда я вычислю, кто выдал эту информацию, и от этого я не буду счастлив.
— Думаю, тебе пора заканчивать со своими угрозами, братан, — прорычал Райкер.
— У меня на руках двое сыновей, моя женщина и собака, и почти три месяца назад я получил три пули из-за этого дерьма, — тихо произнес Лейн, брови Райкера поползли вверх. — Ага, ты слышал вероятно об этом. Два и два — четыре, и я имею в виду это для нас обоих. И если ты думаешь, что я снова готов рискнуть своей жизнью, заставив страдать моих мальчиков и женщину, то ты ошибаешься. Я сделаю все, что необходимо, чтобы предотвратить ситуацию трех месячной давности. Я не угрожаю, здоровяк.
Райкер уставился на него. Лейн откинулся на спинку кресла, взял свой кофе со стола и сделал глоток.
Когда он поставил стаканчик обратно на стол, Райкер заговорил.
— Но есть еще одно, — сказал он.
— Что? — спросил Лейн, когда он больше ничего не сказал.
— Сету Косгроуву лучше не бросать Алексис. Ведь сейчас это всего лишь задание, если он бросит ее, то раздавит...
Лейн прервал его, подавив усмешку. Он был не уверен ради кого Райкер влез в это дело, может сам Райкер и считал, что «это не его дело» все, что касалось Алексис, может считал, что это была его своего рода благодарность за лучший минет, который ему проделывала Лисса. Но Лейн теперь понял, что влез Райкер в это дерьмовое дело ради Алексис. Он также понял, что за человек был этот Райкер.
— Мои мальчики понимают, что никакого сопутствующего ущерба быть не должно. Они проинформировали Сета. Джаспер нашел бы другой способ увести ее подальше от этого ублюка-пастора, если бы думал, что она не нравится Сету. А это означает, что Сет влюблен в нее.
— Лучше бы, чтобы так и было, — ответил Райкер.
— Расслабься, бро, он правда в нее влюблен.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Райкер еще пристально посмотрел на него. Затем кивнул.
Затем Лейн предложил:
— У тебя есть время, чтобы выпить кофе у «Мими» до прихода Колта.
— Не пью это модное дерьмо, — заявил Райкер.
Лейн сделал еще один глоток.
— Ты многое упускаешь, — пробормотал он после глотка.
Райкер посмотрел на Блонди.
