– Перво-наперво, – поучал Осташа Доброга, – требуй от князя Рогволда, чтобы он землю от Синего ручья до Серебряного озера за тобой признал и за теми семьями, что здесь сядут. И право суда на этих землях должно остаться за тобой, а не за волостным князем. Клятву с Рогволда бери при свидетелях, а лучше позови Велесова волхва, чтобы он скрепил ваш договор именем бога. Ляну с собой прихвати в Берестень.
Если Рогволд начнет вилять, то слово Макошиной ведуньи в твою защиту будет весомым. О земле договорись прежде всего, Пойдет за тебя Злата или не пойдет, дадут за ней приданое или не дадут – об этом позже будет печаль. На твоем месте я бы не стал принуждать женщину. Возьмешь без любви, потом всю жизнь маяться будешь. Ни тебе жизни не будет, ни ей. Если Злата тебе откажет, то слово, данное боготуром, ты ему верни. Пусть знают, что Молчуны чтут дедовы обычаи и жен берут только по доброй воле, а не по принуждению.
Малога и Искар слова Доброги одобрили. Осташ хоть и хмурился недовольно, но помалкивал. Судя по всему, не шибко-то он был уверен в любви княжьей дочки. Чужая душа потемки, но Искару почему-то казалось, что Осташем движет не столько любовь, сколько честолюбие. Взять княжью дочь в жены на зависть родовичам и соседям заманчиво, но и голову при этом терять не след, а то и среди старейшин места не обретешь, и для своих станешь чужаком. А помощь родовичей и односельчан для Осташа сейчас важнее ласк княжьей дочери. Если свои не подопрут его снизу, то чужие быстро затопчут.
– Мы с Малогой поедем на Рогволдову усадьбу, – сказал Доброга, – проверим, что там и как, а вы отправляйтесь в Берестень.
– У Горазда хазары под рукой, – остерег Искар, – пропадете ни за куну.
– Мы явимся к гану как Брыли, он нас в лицо не знает.
– Вы без нас с Бахрамом не связывайтесь, вряд ли он рыскает по нашим землям в одиночку.
– Можешь за нас не бояться, Искар, – усмехнулся Доброга. – Чай, не без ума мы с Малогой живем. Сделайте свое дело в Берестене и возвращайтесь сюда. Тогда и обсудим, как быть и что делать.
Предложение Доброги было разумным, и с ним согласились все. На сон времени оставалось всего ничего, но поутру Искар подхватился, не чувствуя усталости. Отдохнувшие кони резво тронулись в путь, и Искаров вороной, несмотря на двойную ношу, от Осташева гнедого не отставал.
Глава 15
ДОПРОС С ПРИСТРАСТИЕМ
Князь Рогволд, проводив беспокойного гостя гана Карочея, впал сначала в задумчивость, а потом в прескверное состояние духа. Плохое настроение он по привычке лечил вином, но это снадобье мало ему помогало. Мнилось князю, что обвел его вокруг пальца хитрый скиф. Хотя в чем была суть этого обмана, он даже самому себе объяснить не мог. Злату тем не менее он все-таки отправил на дальнюю усадьбу в сопровождении Сороки. Этого приказного, к слову сказать, Рогволд терпеть не мог, но все недосуг было прогнать со двора. Сорока обладал изрядным умом и в торговых делах был незаменим. Сам Рогволд по причине беспокойного характера и широты души вечно попадал впросак в переговорах с изворотливыми купцами. Для вольного боготура такие промашки простительны, но с князя совсем иной спрос. Княжьи промахи аукаются недовольством городских обывателей, которым из собственной мошны приходится оплачивать чужое неумение. Словом, расставаться с Сорокой Рогволду пока было не с руки, хотя он и подозревал его в связях и с ганом Митусом, и с Гораздом, и с Жучином, имея для этого очень веские причины. К неоспоримым достоинствам приказного Сороки следовало отнести его осведомленность. Именно от этого хитрована Рогволд узнал, что ган Митус с Жучином вовсе не друзья, а как раз наоборот. И ган Карочей, скорее всего, является не Жучиновым соглядатаем, а Митусовым, но в любом случае доверять ему нельзя. Касаемо же гана Горазда Сорока считал, что союз с ним пойдет Рогволду на пользу, как и дружба с Ицхаком Жучином. Жучин, кроме всего прочего, еще и богат несметно, с его помощью и участием немало можно добиться в делах торговых. А князю Рогволду, испытывающему хронический недостаток в средствах, тем более не худо завести надежного партнера среди пронырливых хабибу.
В общем, много чего наплел Сорока своим сладким голосом. Но сладкими песнями княжий достаток, к сожалению, не умножается, а с благими делами Сорока почему-то медлил. Злату он увез уже семидиицу назад – да и пропал с концами. Столь долгое отсутствие приказного наводило Рогволда на грустные размышления о человеческой неблагодарности и прямом предательстве. Сорока ведь мог просто отдать Злату гану Горазду без всяких условий. То-то посмеются Горазд с Жучином над простодушным Рогволдом, нацелившимся в Великие князья. И начавшийся в похмельном угаре заговор Рогволда и Карочея против кудесника Сновида и боготура Вузлева закончится большим срамом.
В довершение всех неприятностей в княжий детинец занесло новоявленного боготура Осташа. Рогволда словно шилом кольнуло, когда он услышал из уст Зори это имя. Вот ведь наглый смерд, мало того что пролез в боготуры, так теперь еще рвется без зазрения совести в племенную старшину. И пролезет, чего доброго, оттеснив многих достойных людей в сторону, ибо нагл без меры и имеет влиятельных покровителей, которые с помощью подобных выскочек пытаются осадить старейшин.
– Один прибыл?
– С Шатуненком, – оскалился Зоря. – По слухам, именно сын оборотня ворожит Осташу удачу. С ними Макошина ведунья.
– Зови, – распорядился Рогволд. – Негоже держать Велесова боготура у порога.
Зоря понимающе хмыкнул и широко распахнул двери. Рогволд поднялся навстречу гостям, подчеркивая тем самым, что принимает их в своем тереме как равных. Осташу такое внимание князя Берестеня явно польстило, а Искар Шатуненок принял здравную чашу равнодушно, словно произрастал не под простым кровом, а под теремным.
– Решил я с тобой договор заключить, князь Рогволд, потому и пригласил с собой Макошину ведунью и волхва, который в твоем городе живет.
Волхв действительно вошел вслед за гостями, но к столу не сел, а опустился на лавку поодаль, демонстрируя тем самым отрешенность от мирских дел. Волхв был хоть и седобород, но телом крепок и взглядом остер. Ставлен он был кудесником Сновидом и зорко наблюдал за тем, чтобы Рогволд вершил суд, не уклоняясь от Велесовой правды. Рогволда этот откровенный догляд раздражал, но для ссоры с волхвом у него пока что не было повода.
– Я своему слову хозяин: коли стал боготуром – получай женку.
– Не о Злате сейчас разговор, князь, – солидно прокашлялся Осташ, – о земле. Хочу я городец поставить в порубежье, между Синим ручьем и Серебряным озером. Земля там ничейная и пустующая, так что тебе, князь, от моего почина будет только польза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
