— Если ты знаешь, как его уничтожить, зачем тебе я?
— Я не владею магией, но мои знания и твоя сила приведут нас к успеху. Мы будем править в этой стране.
Оливул молчал.
— Только мы, вместе, понимаешь, — она приблизилась еще на шаг, шлейф платья прошуршал по мраморному полу словно хвост змеи. — В наших руках будет власть над всем сущим. Ты согласен?
Что-то подсказывало Белому князю, что подыгрывать ведьме нельзя.
Она торопила.
— Отвечай же. Согласен?
— Нет.
— Ты боишься?
— Ничуть. Ты хочешь, чтобы я правил страной, а ты стала бы моей помощницей и спутницей. Но человек, предавший однажды, предаст и в другой раз.
— Смотри на меня! — угрожающее шипение оборвало слова Белого князя.
Не в силах сопротивляться, он поднял взгляд. Зеленые обворожительные очи со зрачками-щелками, прекрасное лицо, безупречное тело. Зазвучала таинственная музыка. Черно-зеленое платье скользнуло на пол. Она танцевала нагая внутри невидимого круга, и круг вырастал, подступая к пленнику.
Оливул прижался к стене. Пластика магического танца приковала взор и каждое движение оплетало рассудок новым витком забвения. Белый князь не мог ни отвернуться, ни закрыть глаза, но вдруг нашел способ смотреть и не видеть. Женщина-змея извивалась теперь, будто за матовым стеклом, а перед глазами стоял образ Юльки. Веселая и серьезная, озорная и сосредоточенная, она смеялась взахлеб, откинувшись на спинку дивана в кают-компании, нахмурив брови диктовала какие-то параметры с терминала пилота, неслась на коньках по замерзшей реке, уставшая после бесконечных приключений прижималась к его плечу, стоя на палубе корабля.
— Ты уничтожишь Каллиста драконьим огнем, — раздалось совсем рядом.
— Нет.
Музыка, танец, матовое стекло — все разлетелось на куски.
— Ты умрешь!
Туман в сознании пропал, и Оливул увидал прямо перед собой гигантскую змею, готовящуюся к броску. Он отскочил в сторону в тот момент, когда чудовище кинулось на него, норовя разорвать страшными зубами грудь. Голова змеи ударилась о стену. Тварь и ее жертва поменялись местами: колдунья оказалась возле окна, а Белый князь — у двери. Явного преимущества новая позиция не давала, но Оливул надеялся, что следующим ударом она выбьет дверь, если, конечно, он сумеет увернуться.
Змея стянула кольца тела в жесткую пружину, разогнулась и… кривая молния ударила в ее голову. Раздался вопль, смешанный с отвратительным визгом, чудовище рухнуло на пол и вспыхнуло черным пламенем. Секунду спустя на мраморных плитах дымилось грязное зловонное пятно.
— Я знал, что рано или поздно она попытается организовать против меня заговор, — Каллист убрал хлыст-жезл за пояс и, протянув Оливулу руку, помог подняться. — Я благодарю тебя.
— За что же? — перехватив дыхание, спросил Белый князь.
— За то, что не вступил с ней в коалицию, — улыбнулся одними губами чародей и пояснил, — я слышал все от самого начала. Она была глупой. Такой же, как ее сестренки.
Он небрежно достал из складок меховой накидки трех безжизненных ящериц и бросил в пятно, оставшееся от их старшей сестры.
— Она солгала тебе, — как ни в чем не бывало продолжал колдун. — Пустить в ход яд была целиком ее идея. Кстати, ты ей понравился, я заметил это еще в Проклятой Лощине. Воистину: свой свояка видит издалека!
Он весело рассмеялся. Белый князь не повел и бровью.
— Это шутка, — объявил Каллист, обрывая смех, и продолжал уже без тени иронии. — Только Дракон способен погасить яд Змеи. Ты обязан принять свой первородный облик, Оливул Бер-Росс, в противном случае ты умрешь с последним лучом солнца.
— Стать драконом и, таким образом, стать твоим слугой? — Оливул усмехнулся. — Хороший выбор ты мне предлагаешь, Каллист: смерть или рабство.
— Рабство? Да образумят тебя всесильные духи! Разве дракон раб всадника? Я хочу, чтобы мы с тобой были соратниками, друзьями. Вместе мы завоюем этот Мир!
Белый князь устало провел ладонью по глазам и присел на край кровати. Жест получился несколько вызывающим, но Каллист, опьяненный великими помыслами, этого не заметил.
— Мы осилим Огненного Идола из Заморья! — продолжал он, — Весь Мир будет нашим!
— Тоже самое я уже слышал несколько минут назад, — произнес Оливул и, встретив недоуменный взгляд молодого колдуна, показал на жженые останки, — вот от этой дамы.
Каллист застыл в немом возмущении.
— Ты соизмеряешь мои слова с шипением тупой твари?! — выдохнул он, наконец. — В себе ли ты, Оливул? Или яд помутил твой рассудок? Вставай, иди за мной, и я покажу тебе величие моих владений и ту границу, за которой нас ждет могущество!
Он ринулся к окну. Стены поползли в разные стороны, превращая узкий оконный проем в просторные ворота, за которыми показалась колесница, запряженная облаками. Каллист вскочил в нее и взмахнул рукой, призывая Оливула следовать за собой.
Пара облачных коней несла колесницу по голубому простору. Раскаленное добела солнце нещадно палило землю, поникли цветы в полях, робко спряталась за камнями речка, и даже могучий лес склонил свои вершины перед огненной стихией. Оливул обычно избегал солнца, эта привычка осталась у него со времен мертвой жизни, когда свет будил горькие мысли и терзал душу, но сейчас в льющемся из поднебесья жаре скрывалось что-то родное. Бер-Росс расстегнул ворот рубашки и, прикрыв глаза, подставил лицо золотым лучам. Солнце мягко тронуло искрящиеся перламутром белые волосы, скользнуло по щеке и коснулось багрового пятна на шее. Оливулу показалось, будто луч беспокойно застыл над ним и в следующий миг опрометью помчался с тревожной вестью в знойную даль.
Солнце, жар, огонь. «Грег-Гор!» — полосонуло Белого князя. Он чуть было не вручил Стихии призыв к брату, но вовремя вспомнил о Каллисте, вот уже десяток минут молча стоящем на козлах волшебной колесницы. Что если, предоставив пленнику эту экскурсию, он надеялся с его помощью найти Черного дракона? Со своей стороны Бер-Росс на провокацию не поддался, но кроме зова крови было еще одно, что позволило бы Грег-Гору узнать о случившемся: всевидящее солнце — воплощенная в Мире Стихия Огня.
«Вряд ли Каллист догадывается о существе Стихий, — подумал Оливул, искоса наблюдая за чародеем, — но наша неосторожность уже сыграла ему на руку, и кто знает, какие еще случайности ожидают впереди. Грег-Гор, Грег-Гор, оставайся там, где ты сейчас. Ты не поможешь мне и не справишься с колдуном, мой младший брат. Ты лишь наполовину дракон.» Темные Миры. Окутанная отчим духом земля. Оливул ясно помнил день, когда, блуждая по лесу, заметил в зарослях странное существо, глазевшее на него четырьмя беспокойными голубыми глазами. Он осторожно подошел к груде веток, оказавшихся вблизи неумело построенным детскими руками шалашом. Существо выскочило из своего укрытия. Два смуглых тощих мальчишеских тельца, два одинаковых лица и… одна уродливая огромная голова. Создание опрометью кинулось прочь от человека. Оно бежало по поляне, беспорядочно размахивая костлявыми руками и спотыкаясь на каждой кочке. Белый князь бросился на ним, догнал, хотел ухватить за плечи, но тут раздался оглушительных хлопок и вместо уродца перед ним предстал молоденький черный дракон о двух головах. Две слабые струи огня, направленные в лицо, слегка опалили белые волосы. Оливул протянул руки ладонями вверх, это был знак дружбы. Дракончик поупрямился с минуту, а потом шагнул навстречу…
— Правда ли, — неожиданно нарушил молчание Каллист, — что тот, кто ускользнул от моих нерадивых слуг, твой родной брат?
Бер-Росс не спешил с ответом.
— Я говорю о черном драконе, — продолжал чародей, оборачиваясь.
— Да, — медленно произнес Оливул.
— Давай сделаем так, — Каллист, предоставив колдовских коней самим себе, спустился с козел, — ты призовешь дракона, и он, уж точно, найдет способ тебя излечить. Потом я отпущу вас обоих, но с маленьким условием: либо ты, либо он должен оставить мне кусочек чешуи. Я не требую от вас службы, я лишь прошу однажды, только однажды прийти на мой зов.
Белый князь усмехнулся про себя. Он знал законы Племени Драконов: кто вручает человеку право на зов — становится его проводником в Темных Мирах. Он неотступно следует за экзистором, колдуном, пока смерть не разрушит этот договор или же пока сам экзистор не завершит начатую Игру.
— Каллист, свободой не торгуют. И даже жизнь тому не цена.
Глаза чародея наполнились тьмою.
— Да что же ты за человек! — воскликнул он. — Я прошу крошечной услуги и делаю при этом всё, чтобы спасти твою жизнь! Я предлагаю тебе богатство и могущество! Земли и моря, ветер, деревья и скалы — все склоняется перед моей силой, и склонится перед нами обоими. Я готов назвать тебя другом, братом, и чем же отвечаешь ты? Презрением и недоверием?
