Я сконцентрировался, стараясь выверить свою контратаку до доли секунды, ибо сверхпунктуальность являлась главным залогом моей победы. Задача-минимум: обездвижить врага еще на минуту и позволить Рипу хотя бы попытаться утопить «авоську» в Источнике. А там пускай этот голем опять воскресает – поглядим, как он отреагирует на приказы нового Держателя.
Лагер был в состоянии меня достать, однако сейчас я следил вовсе не за кулаком врага, а за его головой. Вот Светлый Воин подскакивает и взмывает вверх. Его кулак готов ударить, но «выстрелит» он не сразу, а в последний момент, по принципу пращи, когда тело наберет разгон. Промазать по мне невозможно – ведь я же не мазал в спортзале по боксерским грушам, если только никто не раскачивал их передо мной, усложняя процесс тренировки.
Кулак Светлого Воина начинает движение, а сам он почти достиг в прыжке мертвой точки. Это и служит для меня сигналом к действию. Обхватив рукоять меча обеими руками, я повисаю на кольце, удерживаясь одними ногами, а затем отцепляюсь от «насеста» и устремляюсь вниз, вытягивая перед собой разящий клинок. Его острие смотрит исполину прямо в глаз. Расстояние, которое мне предстоит падать, равно длине вражеской руки. Где-то на полпути я и летящий навстречу кулак Лагера благополучно минуем друг друга, и последний в итоге бьет по пустому месту. Я же достигаю цели аккурат тогда, когда она замирает в воздухе перед тем, как ее взлет сменится падением.
Падение, которое нам придется совершить уже вместе…
Под давлением моего тела меч входит в желтое око монстра по самую крестовину. А я продолжаю падать, не выпуская оружия, и меняю положение из «вверх тормашками» на нормальное. Теперь я просто-напросто вишу на рукояти меча, который торчит в глазу Светлого Воина, пронзив того, если сравнивать по аналогии с человеком, до самых гланд. Золотистый туман свищет из глубокого разреза, но глаз врага, вопреки моему ожиданию, не вытекает. Впрочем, разве можно удивляться отсутствию подобных натуралистических деталей, кромсая тесаком желатиновую скульптуру?
Из незавидного положения, в которое я вновь угодил, меня вызволила сила инерции, что в данный момент явилась для последнего человека не опостылевшей условностью, а благом. Нанесенный мной удар был мощным, но не фатальным и вряд ли сам по себе вывел бы из строя Светлого Воина. Однако благодаря тому, что я болтался на нем, словно пришпиленная не туда, куда надо, большая клипса, при приземлении гиганта мое тело резко надавило на клинок и потянуло тот вниз. Отсутствие у бескостного противника черепа позволило лезвию беспрепятственно разрезать сначала голову Лагера, затем шею и, прежде чем оно выскользнуло из мягкой плоти, проделать внушительную дырку в груди.
Рассвирепев, гигант хлопнул в ладоши перед рассеченным надвое лицом, но опять промахнулся. А я уже стоял на площадке и, еще не придя в себя после акробатического пируэта, рубил ошарашенному противнику ногу.
В действительности плоть Светлого Воина была, конечно, не настолько мягкой. Секрет моего успеха заключался в остроте меча, который лишь с виду выглядел примитивным оружием. На самом деле в нем была заключена сила не только миллионов земных мечей, не только всего имевшегося на планете вооружения, но и сила всех разрушительных стихий, бушующих в моей Вселенной. Повинуясь мольбе своего защитника, она перековала себя в сокрушительный меч, который и из такого заурядного бойца, как я, сделал достойного противника для могучего Светлого Воина. Человек и его Вселенная, которые, по воле Творца, раньше вели непримиримую войну друг с другом, теперь объединились в альянс, противоречащий законам Трудного Мира. Всем, кроме одного – закона, предписывающего его обитателям бороться за жизнь. Даже несмотря на то, что врагом альянса выступал непосредственно диктатор этого миропорядка – Держатель. Воистину трагедия божественных масштабов: Создатель, павший жертвой собственного, вышедшего из-под контроля творения, что превзошло в коварстве и жизнестойкости самого Творца…
Полуослепший и разъяренный от боли, Светлый Воин замечает-таки обидчика, разворачивается и заносит у меня над головой два убийственных кулака. Но в этот момент я завершаю серию ударов по вражеской ноге, и та подкашивается, вынуждая стража зашататься в попытке удержать равновесие. Сделать это непросто, и падение Лагера неизбежно. Он еще может оказать сопротивление, упав на площадку – с нашей разницей в весовых категориях такой поворот событий не больно-то страшит исполина. Но я опять опережаю противника. Пока он размахивает руками, я произвожу обходной маневр и оказываюсь у Светлого Воина за спиной. Оттуда я помогу ему определиться с выбором, куда падать. А у меня на сей счет имелись вполне конкретные планы.
Массивная и непрошибаемая, как поставленная в ряд пара «белазовских» покрышек, задница титана могла без проблем выдержать хоть тысячу моих пинков. Но острый меч вонзился во вражескую ягодицу легко, как гарпун – в жирный бок кита. Светлый Воин дернулся, и этот непроизвольный рывок окончательно определил его судьбу.
Данный вектор атаки был выбран мной не из желания поквитаться за свою отбитую задницу. Сейчас одноногий гигант балансировал в шаге от пропасти (в шагоисчислении Лагера, разумеется), и я попросту не мог не использовать такой благоприятный фактор. Рванувшегося от моего укола Лагера ожидало губительное падение, остановить которое был не в состоянии даже повелевающий Светлым Воином разум Держателя.
Перевалившийся через край платформы исполин попытался сопротивляться, но безуспешно. Я был начеку и быстро отсек хватавшиеся за кольца суперармиллы вражеские пальцы. После чего уже ничто не препятствовало Лагеру вкусить прелесть свободного полета – удовольствие, которое ранее было заказано стражу, рожденному для пожизненной вахты у Источника. Вероятно, мне почудилось, но в удаляющемся реве Светлого Воина и впрямь слышалось безмерное удивление…
– Великолепно! – воскликнул Рип, вбегая на платформу. Хоть он провел все это время вдали от поля боя, но издергался не меньше меня. – Я не сомневался, что ты справишься. Использовать Концептор в качестве оружия – оригинальное решение. Но как ты заставил его причинить повреждения лучшему воину Ядра?
– Это – моя Вселенная, – уверенно ответил я, погладив клинок, который, похоже, не собирался перевоплощаться назад в армиллу. – Я и Трудный Мир – единое целое. Неужто мы, в конце концов, не поняли бы друг друга?
Снизу донесся грохот, мощный и раскатистый, словно сама Ось не выдержала наших свистоплясок и переломилась надвое. И так было понятно, что именно там стряслось. Но я все же перегнулся через край площадки и глянул на последствия столкновения туши Лагера с фильтром-рассекателем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
