лишь собственной жизнью. В Писании, почитаемом в Монастыре всех Пророков в Каменном бору, не было ни одного упоминания о нем. Ивэн узнал о неугодном церкви Юстасе из старых религиозных текстов, над которыми он трудился в библиотеке. Быть может, они попали в его руки вовсе случайно, либо же дело не обошлось без аббата Карелла, решившего показать племяннику, что магия не противоестественна и даже была среди тех, кто нес миру волю Создателя. Юстас был выходцем из Тирона, и во времена Руалийской империи боролся с захватчиком мечом и магией. В одних текстах говорилось, что он владел магией огня, в других — магией воды.
— Не могу поверить, что Гален решился на это безумие, — тихо говорила Анна, пока Ивэн прятал тревогу глубоко в мыслях о Писании.
Его королева спешно затягивала ремни наплечника, будто собирала супруга в сражение не впервые. Анна видела, как это делала мать, и никому бы не позволила запретить ей поступить также. И только теперь она поняла, почему Лив сама снаряжала Стейна. Быть может ей, как и теперь самой Анне, хотелось прикасаться к мужу. Но она желала не только этого — если бы Гален отступил, Ивэну не пришлось бы браться за меч. И тогда она завлекла бы своего короля назад, на простыни, все еще хранившие тепло их тел. Их кровать была единственным местом, где они были собой без условностей и ролей. Они были молоды и любили друг друга так, что щемило в сердце. Но теперь остекленевший взгляд Ивэна говорил ей, что он не услышит ее слов, что бы она не говорила. Она поцеловала его осторожно, едва дыша. Он, сбежав из оцепенения, рывком обнял ее, уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая их аромат. Она же крепче стиснула зубы, сдерживая непрошенные слезы.
За окном слышались крики, темноту плавил огонь, воздух рвал ее на части, вода пронзала ее миллионами замерзших искр. Король и королева боялись потерять друг друга навсегда.
— Даже не думай оставить меня, — прошептала Анна, и до боли сжала пальцы Ивэна.
— Пророк Юстас умер дряхлым стариком, — заговорил он неуверенно. — Пусть Создатель будет также милостив и ко мне.
Она ничего не ответила ему, только еще раз поцеловала.
— Пора! — сказала королева.
Они вместе вышли во внутренний двор замка, где выстроились шеренги магов, ожидающих приказа короля. Анна проводила Ивэна взглядом, молясь, чтобы он не оборачивался. Ведь тогда бы она не сдержалась, бросилась к нему и разрыдалась, а так не подобало поступать королеве на войне.
Ивэн не обернулся. Он шел быстро и решительно, как и подобало королю, не способному уступить город врагу.
Крепостные стены, Дагмер
Один взмах руки Касса Форсетти и десятки стрел облаком накрывали идущих на штурм отступников. Эрлоис отобрал лук у раненного стражника и присоединился к воинам Дагмера. Он смотрел вниз и не мог поверить, что все эти люди жили в лесах под стенами города. Огненная вспышка едва не сожгла ему лицо, но он успел укрыться за бойницей. Маги огня вели бой с двух сторон, и запах паленного мяса уже успел впитаться в воздух.
— Закладывай! — рявкнул Форсетти. — Тяни!
Пальцы едва слушали Эрло и он стыдился той дрожи, что охватывала их, но раз за разом выполнял приказ:
— Пускай!
Стрелы пели свою песню, ревел огонь, раздавались новые и новые крики. Эрло жалел, что не рискнул убить Галена в лагере. Он бы отдал многое, чтобы не слышать ничего подобного. Касс дернул его за плечо, сверкая единственным глазом:
— Сколько их? Почему их так много?!
— Я не… Я не знаю! — заорал Эрло, силясь перекричать шум боя.
Но уже через пару вдохов оба заметили золотые знамена южан.
— Проклятье… Закладывай! — снова скомандовал Касс.
В этот раз Эрло не услышал его. Он не мог отвести взгляд от надвигающегося полка руалийцев. Если бы командир не толкнул его в сторону, и не сбил с ног, он бы достался огню — очередной пылающий шар угодил в бойницы крепостной стены. Оглушительный грохот сотряс все вокруг, прежде чем оба успели подняться на ноги.
— Печать сорвана. Кто-то предал нас, — проговорил Эрло, едва ему удалось понять, что произошло.
Оба смогли разглядеть, что в крепостной стене на месте прохода на ту сторону горного хребта теперь развезсся разлом. Через него на городские улицы с криками высыпались южане. Печать, охранявшая вход в усыпальницу, была уничтожена, и сделать это мог лишь кто-то из Совета короля. Эрло видел только однажды, как с помощью корсианского пороха каменные стены разлетаются в пыль. И вот теперь он увидел это снова.
— Нам конец? — с его губ сорвался нервный смех.
Он видел, как в городе начался бой, и был рад, что весь он испещрен тайными ходами. Все, кто мог спастись — наверняка сделали это. В Дагмере остались лишь те, кто не имел свободы скрыться.
— Закладывай! — крикнул Касс, когда все его бойцы, сбитые взрывом, шатаясь, снова смогли занять свои позиции. — Даже если нам конец, мы еще можем выбрать себе славную смерть!
Он схватил Эрло за затылок и захохотал ему в лицо, когда они почти стукнулись лбами:
— Выбирай!
Птицелов не мешкал. Он бросился на улицы города, где уже сражался его друг.
Переулки Дагмера
Ивэн шел бок о бок с другими магами, шаг за шагом отступая вглубь города. Он пустил в ход огонь почти сразу как начался бой, и вырвался на самый край. Южане закрывались длинными блестящими щитами, раненые падали, но на их место приходили новые бойцы. Маги воздуха сбивали врагов с ног, маги воды пронзали их тысячами ледяных осколков, и это давало преимущество в несколько шагов.
Со стороны это было похоже на отступление, но Ивэн не собирался пропускать врага дальше торговой площади.
— Воздух! — закричал он, пригнувшись.
Он успел увидеть глаза руалийца, бежавшего прямо на него в диком исступлении. Миг — и он, как и несколько бойцов, рвущихся в натиск, были отброшены далеко назад, разрушая своими телами строй. Он ударил пламенем по южанам, и те, кто не успел укрыться щитом, запылали — два ужасающих факела не давали продвигаться вперед.
— Назад! Отступаем!
У Ивэна не было боевого опыта, но желание спасти город заставляло его думать о каждом движении, о каждом шаге, о каждом маге в своем строю. И каждый его соратник стоил десятка жизней южан — бойцов предателя Тадде, вставшего на строну Галена. Договор, скрепивший мир, отныне был растоптан.
— Стройся! — скомандовал он, как только узкая улица влилась в опустевшую торговую площадь.
Южане, бегущие вперед с воинственным
