Третьего рейха, и их идеологию, и их союзников, и установленный ими «новый порядок» в Европе, и предсказываемые нами их перспективы. Альбом, как я уже упоминал, назывался — «Гитлер и его свора» и, выйдя в свет, был вскоре переиздан за рубежом, на английском, венгерском, румынском, болгарском и других языках. С оригиналами рисунков для этого альбома произошла странная история: когда, после выхода альбома, я попросил вернуть мне рисунки, то оказалось, что их в издательстве нет. Мне сказали, что они были все отправлены в ЦК по запросу из секретариата Сталина. И что, по их сведениям, весь комплект рисунков Сталин подарил приехавшему в Москву Черчиллю. Это было, безусловно, для меня весьма лестно, но, откровенно говоря, почему Хозяин захотел сделать приятное сэру Уинстону, который прилетел в Москву с весьма неприятным известием о том, что Второй фронт в Европе в 1942 году открыт не будет? Я как-то впоследствии прочел в одной английской газете подробности этой встречи. Черчилль сразу заговорил так темпераментно и страстно, что переводчики не смогли поспеть за бурным потоком его красноречия и растерянно замолчали. Черчилль наконец спохватился, остановился и жестом пригласил переводчиков приступить к своему делу. Но тут Сталин, невозмутимо слушавший Черчилля, покуривая трубку, вынул ее изо рта и сказал:
— В переводе нет надобности. Английского языка я не знаю, но смысл того, что говорил господин Черчилль, я отлично понял.
Вопрос о Втором фронте в Европе или, вернее, о его отсутствии не переставал волновать советскую общественность, воспринимавшую эту проблему весьма болезненно. Сегодня, спустя более полувека, оценка событий и отношение к ним носят более продуманный и объективный характер, чем в то время. И то, что Англия не спешила тогда с открытием столь желанного нам Второго фронта, уже не представляется вызывавшим наше неудовольствие и негодование коварством, а объясняется ее реальными возможностями. Не приходится сомневаться, что Великобритания действительно не была готова к такому рискованному шагу. Оставшись после разгрома Франции один на один с вооруженной до зубов гитлеровской Германией, едва-едва, как говорится, унеся ноги из Дюнкерка, подвергающаяся непрерывным воздушным налетам (варварское разрушение немецкой авиацией старинного мирного городка Ковентри даже породило страшный термин «ковентризация»), Англия только-только собиралась с силами. Не исключено к тому же, что дальновидных английских политиков нисколько не огорчало, что в ожесточенной, кровопролитной борьбе два опасных для Англии тоталитарных режима взаимно ослабляют друг друга. К тому же, вполне возможно, в Лондоне еще не изгладилась память о пакте «Молотов — Риббентроп», иначе говоря, о дружеском соглашении Сталин — Гитлер, давшем возможность Германии развязать агрессивную войну. Но тогда мы думали по-иному. Медлительность Англии вызывала у нас разочарование и даже негодование. И было принято решение организовать кампанию воздействия на английскую общественность. При посредстве Совинформбюро советские деятели культуры обращались к своим английским коллегам. Писатели к писателям, ученые к ученым, артисты к артистам. Мне было поручено написать Дэвиду Лоу, популярному английскому карикатуристу и видному общественному деятелю. Я познакомился с ним еще в 1932 году, когда он приезжал в Москву в составе Британской парламентской делегации. Оказалось, что ему знакомы мои работы. Он подарил мне альбом своих карикатур с весьма лестной для меня авторской надписью. Я позволю себе привести ее текст: «Бор. Ефимову. С братским приветом и восхищением его талантом. От Лоу, август 1932 г.».
Итак, я отправил Лоу письмо следующего содержания:
«Дорогой мистер Лоу! Передо мной лежат свежие номера газет с Вашими замечательными рисунками, и мне хочется в связи с этим написать несколько слов. Позвольте прежде всего сказать Вам, мистер Лоу, с каким неизменным интересом я, как и другие советские художники, следил и слежу за Вашими великолепными работами, законно оправдывавшими славу лучшего карикатуриста мира. Мы ценим Ваше исключительное мастерство также и потому, что оно насквозь проникнуто лучшими и типичными чертами английского творческого гения — сдержанностью, здравым смыслом, умным юмором, тонким сарказмом.
Ваш приезд в Москву в 1932 году доставил мне приятную возможность личного знакомства с Вами. С тех пор подаренный Вами альбом карикатур с Вашим любезным автографом занимает почетное место в моей домашней библиотеке. С того времени немало событий, больших и малых, радостных и печальных, пронеслось над нашими головами. Немало было достижений и успехов, немало сделано ошибок. Как говорят по-русски — «немало воды утекло». Но никогда до сих пор так остро не стояли вопросы, решающие судьбу нашего и последующих поколений. Никогда мир не переживал столь грозных дней. Весы истории колеблются. На одной чаше — свет, прогресс, демократия, жизнь. На другой — мрак, гниение, варварство, смерть, иными словами — гитлеризм. Я рад, дорогой мистер Лоу, что в это решающее время нахожусь с Вами — большим мастером, творчество которого я люблю и ценю, в одном лагере свободных людей, противостоящих растленным ордам современного Аттилы. Я рад, дорогой м-р Лоу, что тем же оружием, что и Вы — карандашом карикатуриста — атакую нашего общего врага. Моя страна представляет собой вооруженный лагерь. Каждый стоит на своем посту. Боевое место в общем строю занимают и советские сатирики. Нашему народу очень трудно, ибо он один сражается не на жизнь, а на смерть, против целой своры остервенелых и вооруженных до зубов врагов. Но мы полны воли к победе и верим в мощь и активность антигитлеровской коалиции.
Мы с радостью воспринимаем все проявления дружбы, симпатии и поддержки со стороны Вашего народа, но с удесятеренной радостью встретили бы первые решительные удары доброго англо-саксонского меча по общему смертельному врагу, который только тогда по-настоящему почувствует на своей шкуре, что такое союз народов, защищающих свою жизнь, свободу и честь.
Я уверен, что в достижении этого желанного часа сыграет свою роль и блестящее искусство Дэвида Лоу. Искренне ваш Бор. Ефимов.
P.S. Я позволяю себе приложить к этому письму, лично для Вас, одну из своих работ».
Кстати, о нашей встрече в 1932 году есть любопытная запись в объемистой автобиографии Лоу, вышедшей в 1956 году:
«…Я встретился с Борисом Ефимовым, политическим карикатуристом московской газеты «Известия», который вместе с Дени из «Правды» пользуется наибольшей популярностью в русской карикатуре. Он получает 6 тысяч рублей в месяц в контрасте с 1500 рублей, которые получает Сталин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
