Глядя, как мастер исполняется гордости, Фактор похвалил себя за политичность выбора. Хорошо сеять зависть и раздор: это способствует творчеству.
Услышав решение Фактора, группа люксарщиков устремила взгляды на далекое здание Фабрики. Вскоре они вернулись к шатрам. Уже собираясь ступить на ведущую к фабрике «Синих дьяволов» дорогу, группа задержалась: Оттернесс вдруг метнулся в толпу и вытащил оттуда молодого человека, чтобы тот присоединился к мастерам.
— Фактор, — сказал Оттернесс, — надеюсь, вы помните моего помощника?
— Разумеется. Как поживаешь, Чарли?
Молодой человек стянул с головы картуз и почтительно наклонил голову.
— Отлично, Фактор. Отлично. Я… мы все рады вашему возвращению.
Милостиво — с видом великого мудреца — кивнув, Фактор сказал:
— Мы все часть мастер-плана, ученик Кэйрнкросс, и я лишь выполняю мне отведенное.
На это мудрое высказывание люксарщики откликнулись одобрительным ропотом.
Когда их воркование и гульканье стихло, Оттернесс произнес следующие слова ритуала. Избранный Фактором на роль хозяина, он мог просить, чтобы при инспекционном обходе разрешили присутствовать одному из работников его фабрики.
— Фактор, я хотел бы включить в группу инспекторов моего протеже, Чарли Кэйрнкросса. В один прекрасный день он займет мое место и вполне может начать привыкать к будущим обязанностям.
Остальные люксарщики захмыкали и закашляли, завидуя дополнительному вниманию, доставшемуся фабрике «Синих дьяволов». Однако подобные неожиданные сдвиги и кажущийся фаворитизм были необходимы, чтобы заставлять и дальше гудеть этот небольшой человеческий улей. (Фактор даже вспомнил — так сказать, из чужих рук, — как одна из фабрик, далеко не самая лучшая сегодня, одно время не без причины называлась «Фавориты Фактора».)
— Разумеется, мастер Оттернесс. Я полностью одобряю ваш выбор.
Не решаясь возражать или протестовать, остальные люксарщики удовлетворились раздраженным молчаливым согласием, и увеличившаяся на одного человека группа, оставив позади ликующую, шумную толпу, вошла под сень Фабрики.
Обход странно тихих цехов занял не один час. В волшебных сумерках небольшая экспедиция бродила среди огромных неподвижных станков: чесальный цех, крутильный, сучильный, ровница, прядильный… Закончили они в ткацком цеху, где изучили незаконченное переливающееся полотно. Люксарщики смотрели во все глаза, выискивая секретные смеси, которые Оттернесс мог по неосторожности оставить на виду. Но глава фабрики глядел с таким самодовольством, что они поняли: самое важное давно припрятано в ожидании как раз такого визита. Разве сами они не приняли те же меры предосторожности?
Наконец инспекционный обход завершился. Фактор дал понять, что одобряет увиденное, и группа вернулась к праздничной толпе. Сгущались сумерки. От гигантских зажженных костров веяло запахом готовящейся пищи. Фактор знал, что топливом для них служат не только дрова, но и домашний хлам, который принесла каждая семья, и эта церемония обновления его заинтриговала. Как просто все было бы, если бы для создания нового достаточно было лишь сжечь старое…
Теперь Фактора подвели к длинному столу, накрытому отрезом люксарного полотна, вносившего свою лепту в свет от ламп и костров. Его посадили в середине, по обе стороны от него заняли места шестнадцать люксарщиков. Все взялись за еду. Фактор делал вид, что с удовольствием пробует поданные ему блюда, а сам тем временем наблюдал за людьми. Для простых рабочих столов не было, только разбросанные тут и там скамьи, и они пользовались постоянным движением толпы, чтобы ходить мимо стола Фактора, смотреть, как он ест, будто это самое большое чудо на свете.
Внимание Фактора привлекла стоявшая в некотором отдалении знакомая фигура, и он увеличил разрешение зрения. Это был Чарли Кэйрнкросс в группке людей, вероятно, родственников: молодая жена с малышом, престарелая чета (надо думать, родители), худощавый юноша и еще одна молодая женщина, настолько похожие на Чарли скорее всего его брат и сестра. Все в группке казались напряженными, а центром внимания был отец. Чарли склонился над сидящим патриархом, явно уговаривая его. Лицо у Кэйрнкросса-старшего было кислое, и он упрямо смотрел прямо перед собой, очевидно, отказываясь слушать сына. Фактор усилил слух и, прогнав несколько фильтрующих подпрограмм, наконец сумел выделить из общего гомона обрывок далекого разговора.
— Попытайся быть повеселее, па. Алан, Флой, скажите ему, что он ведет себя, как неразумный брюзга. В конце концов, это же Фестиваль, мы пришли сюда праздновать.
— И что же нам праздновать? — вопросил отец. — Что, кроме еще одного года каторги?
— Не надо, па… — сказал брат, Алан.
— Не говори со мной, катамит ты мелкий. Ты ничем не лучше своей сестры.
От этой любопытной сценки Фактора отвлек мастер, сидевший справа, худощавый человек средних лет, в котором он узнал люксарщика «Амфибий». Мастер встал, несколько раз прокашлялся, пока не привлек внимание тех, кто сидел рядом. Они умолкли, и тишина распространилась на рабочих, которые стали собираться к столу. Вскоре все население Долины, если не считать тех, кто находился у края впадины, выжидательно примолкло под надзирающими звездами.
Мастер-люксарщик громко сказал:
— Сейчас к нам обратится Фактор. — И после этих слов сел.
Фактор, как по подсказке, поднялся. Он произвел необходимые внутренние изменения и, когда заговорил, его голос загрохотал, без искажения разносясь на все поле. О долге, о награде, о счастливой, неизменной и устойчивой сути их жизни Фактор говорил долго, лишь слегка изменив свою речь в сравнении с прошлыми годами. Толпа как будто это оценила — на сонный манер. Но завершающиеся слова Фактора заставили их встрепенуться.
— А теперь я призываю вас, о счастливые, кто работает ради достойной цели и имеет свою долю от изобилия системы, простереть свою щедрость и дальше. Я призываю вас к строительству нового дополнения к величию Фабрики, чтобы еще больше чужаков могли разделить ваш скромный, но блистательный образ жизни и помочь чуду светозарного люксара распространиться еще дальше среди звезд.
Фактор умолк. Одно опасное мгновение среди собравшихся слушателей царила напряженная тишина. Потом кто-то решился на громкое, но покорное «ура!», и вскоре ночной воздух огласили крики и возгласы, вопли и свист. Пламя костров взметнулось выше, толпа снова зашевелилась.
Фактор сел. Он принимал поздравления мастеров-люксарщиков: все клялись сделать что могут, дабы ускорить строительство новой фабрики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
