Он тут же начал шипеть, свистеть и щелкать, изображая радиопомехи.
— Рэйчел? Связь теряется, — сказал он, смеясь. — Кажется, ничего не слышу…
Я впервые за несколько дней улыбнулась.
Я тебя тоже люблю, — ответила я, и он тут же замолчал. После некоторого колебания он спросил:
Рэйчел, все там у тебя в порядке?
Я слегка забеспокоилась: он будто что-то почуял.
А что? — спросила я, сама заметив, что у меня рука закрывает шею. — В общем, да, — добавила я, думая, что голос прозвучал виновато. — Напряг был некоторый. Ник… — я замолчала. Не могла я сказать, что Ник продавал подробности нашего романа. Это очень стыдно — быть такой дурой.
Я сказала Нику, что мы с ним расстаемся, и это мне нелегко было.
Это же не ложь? Ну ведь в самом деле не ложь? Он помолчал, потом сказал:
— О'кей. С Айви я могу поговорить?
Я в облегчении выдохнула в микрофон:
— Конечно!
Я передала телефон Айви — очевидно, она подошла сзади и слушала, — но она закрыла его и отдала мне обратно.
— Как-нибудь еще несколько дней сам справится, — сказала она и повернулась к прилавку. — Ты все взяла? Уже поздно становится.
Она была напряжена, хотя пыталась это скрыть, но получалось не очень. Я взяла у нее корзинку.
Все, кроме пыли. Может, у нее есть под прилавком. Господи, как я устала, — договорила я, не подумав. Айви ничего не сказала, и я поставила корзинку на прилавок, разглядывая тот самый флакон для афродизиака, который Айви положила рядом с кошачьей мятой.
В чем дело? — спросила Айви, увидев, куда я смотрю.
Ни в чем. А почему ты с моими покупками вместе не положишь?
Она покачала головой:
— Я тут еще кое-что должна набрать, но все равно спасибо.
Женщина за конторкой отставила кофе на заляпанную пластину подогревателя, потянулась к моей корзинке за отобранным товаром.
Это все, дамы? — спросила она у нас обоих, скрывая за профессиональным тоном, что Айви ее слегка нервирует.
А нет у вас случайно пыли из часов? — спросила я, чувствуя, что дело безнадежно.
Тут же она перестала нервничать:
Из остановившихся часов? Конечно, есть. Сколько вам?
Слава Повороту, — сказала я, прислоняясь к прилавку, а то мышцы уже устали от долгого стояния на ногах. — Очень уж не хотелось ехать в мебельный салон «Арт Ван» и там с образцов пыль собирать. Мне… э-э… щепоть.
Щепоть, мазок, капля. Дурацкая это магия, лей-линейная. Женщина глянула на входную дверь.
— Секунду, — сказала она, потом вышла в другую комнату с фиксажем в руке. Я уставилась на Айви.
Она мою бутылку взяла, — сказала я в недоумении. Айви пожала плечами:
Может, она боится, что ты с ней сбежишь.
Целая вечность прошла, пока она вернулась, опережаемая громким звуком собственных шагов.
Вот, пожалуйста, — сказала она, осторожно кладя черный пакетик и ставя фиксаж. На бутылке теперь была ленточка с указанием срока годности. Я взяла ее в руку и ощутила разницу в весе.
Это другая бутылка, — сказала я подозрительно, и женщина улыбнулась.
Это настоящее, — объяснила она. — Колдунов у нас мало для хорошей торговли, поэтому я выставляю тут туристские безделушки. Зачем продавать настоящий фиксаж помадкожору, который его поставит на полку и будет притворяться, будто знает, что с ним делать?
Я кивнула, поняв наконец, что мне не давало покоя.
— Так это все подделка? Настоящего нет?
— Почти все настоящее. — Ее пальцы в перстнях твердо барабанили по прилавку. — Кроме редкостей. — Она посмотрела на мою кучу товара. — Смотрите, вот это вам для чар маскировки — магия земли, вот это — лей-линейное шуточное заклинание гашения инерции, а вот это… — она замолчала. — А для чего вообще мог вам понадобиться фиксаж? Мне редко приходится его продавать.
— Кое-что зафиксировать, — ответила я настороженно. Черт побери, что если вервольфы узнали? Они могли бы понять, что я пытаюсь перенести силу артефакта на другой объект раньше, чем мы успеем это сделать. А если я попрошу ее не рассказывать, она по всему городу раззвонит. — Для одного розыгрыша.
Она стрельнула глазами на Айви и расплылась в улыбке.
— Никому ни слова, понимаю. Это ради того роскошного мужчины, что с вами ходит? Храни нас все святые, в самом деле красив. Я бы с ним тоже поиграла.
Она засмеялась, я улыбнулась вяло. Уже весь город знает Дженкса? Айви нетерпеливо качнулась на шаг назад, и женщина, завернув мне черную свечку в того же цвета шелковую бумагу, вложила все в бумажный пакет. Продолжая улыбаться, она подсчитала сумму.
— С вас восемьдесят пять долларов тридцать три цента, это с учетом налога, — сказала она, явно довольная.
Я подавила вздох и перекинула сумку наперед, чтобы достать бумажник. Вот почему я у себя дома держу целый ведьмин огород — и еще целый клан пикси, чтобы за ним следить. Лей-линейная магия не только дурацкая, но еще и чертовски дорогая, если не вытапливать сало для свечей из зародышей с собственной свинофермы. Нет, только в этот раз и никогда больше.
Айви подвинула вперед два выбранных ею предмета и сказала отчетливо, глядя в глаза владелице:
— Припишите к моему счету три унции «особый К, медицинской очистки», будьте добры.
У меня челюсть слегка отвисла, и я покраснела. «Особый К»? Так в Цинциннати называют бримстон, в честь Каламака.
Но женщина колебалась недолго.
Вы точно не из ОВ? — настороженно спросила она.
Давно нет, — тихо ответила Айви, беспокойно переступив с ноги на ногу, а я повернулась к ним спиной. Айви не видела вреда в запретном средстве, которое поддерживало вампирское сообщество в здравии и сохранности несчитанные годы, но не стоило покупать его у меня на глазах — мне от этого очень неловко стало.
Айви, — спросила я возмущенно, когда женщина снова исчезла в задней комнате. — Это Трентово средство?
Она глянула на меня искоса, высоко подняв брови.
— Я только эту марку покупаю. И мне нужно возобновить запас, ты его весь использовала.
Я его больше принимать не буду! — прошипела я, потом выпрямилась, когда эта женщина вернулась с пакетом величиной с ладонь, завернутым в маскировочную ленту.
Медицинский? — спросила она, поглядывая на круглый флакон. — Если хранить его вот в этом, то счастье твоему парню, а тебе самой понадобится медицинская помощь.
Айви заморгала от удивления, а я потащила с прилавка сумку, готовая удрать.
— Это флакон для афродизиаков, — сказала я. — Не бери чего не знаешь, Алекшия.
Айви, смутившись не более жизнерадостного щенка, пожила пакетик себе в сумочку. Женщина нам улыбнулась, а Айви отсчитала тринадцать долларовых бумажек и хладнокровно передала владелице. Я заморгала. Черт побери, медицинская дрянь Каламака оказалась втрое дороже уличного варианта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
