Он сжимает челюсти и идёт к машине, а я оседаю на мокрую траву. Вою в голос, закрывая лицо руками. Не выдерживаю и всё же смотрю на додж, что несётся, рассекая лужи, по освещённой фонарями улице…
Картер
Музыка громко бьёт в уши, мимо мелькают деревья и дорожные знаки. Мне бы сбавить скорость, но я наоборот жму на педаль газа ещё сильнее. Весь путь до Калифорнии в голове крутится только одна мысль. Как так случилось, что эта девчонка сломала мою жизнь? Разнесла в пух и прах и не оставила ничего кроме чёртовой боли и горького разочарования.
Роуз. Роуз. Роуз…
Она столько всего сказала… То, что я так боялся услышать от неё и то, чего совсем не ожидал… Можно ли настолько слепо любить человека, чтобы не разглядеть в нём фальшивку? Сука… мне становится до боли смешно. Неужели это я снова поехал к ней, отчаянно желая вернуть себе наше прошлое? Наивный идиот… У меня совсем поехала крыша в погоне за нелепым желанием удержать её рядом с собой…
Я выезжаю на встречную полосу и обгоняю медленно плетущийся грузовик. Нервы гудят как оголённые провода, горло саднит словно стекла насыпали.
Водитель встречной машины сигналит мне, и я возвращаюсь в свой ряд.
«Всё, чего я хочу — это чтобы ты оставил меня в покое!», «Всё кончено, слышишь?». Сердце в груди полыхает, обида жжёт лицо, по телу разливается адреналин.
Я запомнил каждое, сказанное ею слово… настолько резко они звучали… Словно кислота разъедали мои внутренности: безжалостно и хладнокровно. Вот так запросто она вышвырнула меня из своего идеально спланированного будущего… Без сожалений перечеркнула всё то хорошее, что между нами было! Я обманут, раздражён и зол. Мне так легко ненавидеть Роуз сейчас: за её фальш, за её пустые фразы и вообще за то, что она просто есть…
Снова иду на обгон. Полупустая тёмная дорога и мой гнев — не самое лучшее сочетание. Флорида давно позади, но я не успокоюсь, пока не вернусь домой.
Двигатель работает на пределе, я ускоряюсь ещё чуть-чуть… Замечаю сине-красные огни патрульной машины. Смотрю в зеркало заднего вида. Да вашу мать… только этого мне сейчас не хватало.
Они включают сирену и пускаются за мной в погоню. Но я не собираюсь останавливаться… Переключаю передачу и выезжаю на встречную полосу, начинаю отрываться от них. Спустя какое-то время я наслаждаюсь тем, как патрульная машина превращается в маленькую мерцающую точку. Довольный собой, я не сразу замечаю идиота на старой развалюхе. У него не горят фары, и всего несколько секунд разделяют нас от столкновения. Деться мне некуда, и я принимаю решение двигаться по обочине. Быстро поворачиваю руль и беру правее. Авто успевает сманеврировать, но скорость очень высокая. Два колеса касаются гравия, машину начинает заносить. Я пытаюсь выровнять свой додж, но уже всё бессмысленно. Как в замедленной съёмке машину выбрасывает с дороги, она подпрыгивает и начинает переворачиваться…
Пол и потолок меняются местами, по всему салону разлетаются мои вещи: ключи, телефон, документы. Я успеваю заметить, как в окно вылетает сабвуфер. Меня резко отбрасывает назад, и я чувствую тупую боль в спине. Жуткий грохот, машина крутится, и по инерции меня начинает тянуть в разбитое лобовое стекло. Всё, что я успеваю сделать — это вцепиться руками в панель. И нет, никакая жизнь не проносится у меня перед глазами…
Машина последний раз переворачивается на бок, и тяжело опускается на колёса.
Я не сразу соображаю, что всё закончилось. Медленно шевелю конечностями и пытаюсь подняться с пола: понятия не имею, как оказался сзади. Двигатель всё ещё работает, но я уже вижу столб дыма над капотом. Пробираюсь на переднее сиденье. Повсюду стёкла, крыша помята, лобовое разбито…
Выключаю двигатель и пытаюсь открыть водительскую дверь, но ничего не выходит. Приходиться лезть в разбитое окно. Голова гудит, болит правая нога и есть ощущение, что отбиты почки. Я вылезаю из машины, и пальцы касаются жёсткой травы.
Смотрю перед собой — от дороги меня отнесло прилично. Всюду дым и запах жжёной резины — прямо в лучших традициях форсажа. Мой друг Исайя точно заценил бы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Замечаю в паре шагов от себя свою зажигалку. Поднимаю zippo и возвращаюсь в салон, чтобы забрать сигареты. Мне удаётся отыскать их не сразу.
Чёрт. Я смотрю на изуродованный додж и сердце обливается кровью. Прости меня, дед. Хорошо, что ты не видишь этого… Я вспоминаю с какой педантичностью он следил за состоянием своей машины.
Сажусь на траву и откидываю голову на дверь доджа. Руки дрожат и не слушаются, я щёлкаю зажигалкой и делаю затяжку. Медленно выпускаю дым и всматриваюсь в ночное звёздное небо. Тёмное и бесконечное оно нависает надо мной словно хочет утащить в бездну. Закрываю глаза, стараясь успокоить взвинченные нервы. Здесь так тихо, что я слышу каждый вздох своего пострадавшего железного друга.
Краем глаза замечаю движение у дороги: сирены, поисковый маячок, голоса людей. Смотри-ка, они всё-таки догнали меня! Шум становится громче, я уже вижу приближающихся ко мне полицейских и врачей в белых халатах. Надо же, как быстро реагируют экстренные службы… Должно быть айфон отправил сигнал в 911.
Они подходят ближе. Один из копов наклоняется ко мне, а врач светит неприятным фонариком в лицо, и я закрываюсь от яркого света.
— Вы в порядке? Что у вас болит? — нападает с вопросами доктор.
— Вы находились в машине одни?
— У него, наверное, шок.
— Этот бешеный чуть не лишил меня жизни!
Грёбаный хоровод голосов вертится как дикая карусель. Что болит? Та боль, что я испытываю внутри, не идёт ни в какое сравнение с теми царапинами, что я получил.
— Да ты просто в рубашке родился, парень. Где твои документы? — второй офицер лезет в машину. Врач настойчиво просит меня подняться и показать живот и спину. Я не двигаюсь с места. Коп что-то фиксирует у себя в протоколе и бубнит про неслыханное превышение скорости.
Спустя какое-то время я слышу полный отчаяния голос. Это голос моей сестры…
Чуть позже после сдачи анализа крови на алкоголь, мы едем в машине Рида. Джулианна осталась с полицией и сказала, что уладит всё сама. Пожалуйста — мне двадцать, а мои проблемы всё ещё вынуждены решать близкие мне люди. Ни черта в этой жизни не меняется…
— Ты точно нормально себя чувствуешь? — взволнованно спрашивает Рид. — Машина словно в мясорубке побывала.
Больно слышать его слова.
— Стрёмно проехать две с половиной тысячи миль и разложится прямо перед Блу Бэй, — отвечаю я ему.
— Какого чёрта там у вас произошло? Если хочешь, можешь не говорить, но твоё состояние меня пугает.
— Просто выяснил то, что хотел…
Он качает головой.
— Думал, всё бросит и вернётся сюда?
— Не надо Брукс. Я замуж её звал, понимаешь? Просил вернуться со мной сюда или поехать вместе в Лос Анджелес. Твою мать, да я всё готов был бросить ради неё и остаться в этой долбаной Флориде!
Рид смотрит на меня так, словно видит впервые.
— Ты серьёзно? В таком случае, даже не знаю, что сказать…
*********
Я стою в гараже, перекинув сумку через плечо. Смотрю на изуродованный додж и до сих пор не могу поверить в то, что такое с ним сотворил. Касаюсь холодного металла пальцами. Эта машина сейчас напомнает мне моё сердце. Такое же изувеченное и разбитое…
— Увидимся, друг, — хлопаю по капоту, выключаю свет и опускаю гаражные ставни. Иду по траве, направляясь к Риду, поджидающему меня у дороги.
— Поехали?
Киваю головой и он выбрасывает окурок на землю. Снова начал курить, к большому сожалению. От дурных привычек избавиться крайне сложно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он заводит двигатель, а я невольно бросаю взгляд на её дом.
— Может, ну его, этого придурка? — с надеждой в голосе спрашивает Рид.
— Обидится. Ты что, не знаешь Исайю?
Рид недовольно пыхтит, но всё же сворачивает в сторону особняка семейства Ричи. На дворе глубокая ночь. Улицы пусты, и только его внедорожник быстро петляет по проспекту.
