- Вот беда-то, мистер Гобсон, - сказала, смеясь, путешественница. - Вы были так любезны, что назвали моим именем порт и речку, и вдруг порт Барнет и река Полины исчезли с лица земли! Надо признаться, мне не везет!
- Действительно, сударыня, - ответил лейтенант. - Но хоть речка и пропала, зато озеро осталось, и, если вы позволите, мы будем впредь именовать его «озеро Барнет». Хочется думать, что уж оно-то вам не изменит.
Мистер и миссис Джолиф, выйдя из дому, тотчас направились один на псарню, другая - в оленьи стойла. Собаки не особенно пострадали от долгого заключения и, весело прыгая, выскочили во двор. Один из оленей несколько дней назад пал. Остальные, «правда, похудели, но, видимо, были здоровы.
- Итак, сударыня, - обратился лейтенант Гобсон к миссис Барнет во время прогулки, - мы выпутались из беды, и благополучнее, чем можно было ожидать!
- Я не отчаивалась ни минуты, мистер Гобсон, - ответила путешественница. - Опасностям зимовки не сломить таких людей, как вы и ваши товарищи!
- Сударыня, с тех пор как я живу в полярных странах, - продолжал лейтенант Гобсон, - я никогда не испытывал подобного мороза и скажу по правде: продлись он еще несколько дней, я полагаю, мы все бы погибли.
- Значит, землетрясение началось как нельзя более кстати, - сказала путешественница. - По крайней мере оно разогнало этих проклятых медведей, а может быть, повлияло и на погоду.
- Возможно, сударыня, вполне возможно, - ответил лейтенант. - Все эти явления природы находятся во взаимной зависимости. Но, должен сознаться, меня весьма беспокоит вулканическое строение здешней почвы. Мне сильно не нравится, что соседом фактории оказался действующий вулкан. Лава затопить нас не может, но подземные удары приносят дому ужасный вред. Взгляните, на что он стал похож!
- Весной вы его почините, мистер Гобсон, - ответила миссис Барнет, - и, наученные опытом, воздвигнете постройку более прочную!
- Само собой разумеется, сударыня! Но пока-то, каково вам будет еще несколько месяцев! Пожалуй, в таком виде наш дом вам уж не покажется таким удобным!
- Это мне-то - путешественнице! - расхохоталась миссис Полина Барнет. - Я буду воображать, что живу в каюте судна, которое дало крен, а так как при этом не будет ни боковой, ни килевой качки, то бояться морской болезни нечего!
- Отлично, сударыня, отлично! - ответил Джаспер Гобсон. - Ваш характер заслуживает высшей похвалы! Все это знают. Своей душевной энергией, своей постоянной веселостью вы поддержали всех нас - моих товарищей и меня - в дни суровых испытаний, и я благодарю вас от их и от своего имени.
- Уверяю вас, мистер Гобсон, - вы преувеличиваете...
- Нет, нет, все вам скажут то же самое... Но позвольте мне задать один вопрос. Как вы знаете, в июне месяце капитан Крэвенти должен прислать нам караван с подкреплением, который на обратном пути отвезет в форт Релайанс добытые нами меха. По всей вероятности, наш друг Томас Блэк, налюбовавшись своим затмением, отправится в июле с этим отрядом. Разрешите спросить, сударыня, намерены ли вы вернуться вместе с ним?
- Вы меня прогоняете, мистер Гобсон? - с улыбкой спросила путешественница.
- О сударыня!..
- Так вот, любезный лейтенант, - ответила миссис Барнет, протягивая Джасперу Гобсону руку, - я попрошу у вас позволения провести еще одну зиму в форте Надежды. Очень возможно, что в будущем году какое-нибудь судно компании бросит якорь у мыса Батерст, и тогда я воспользуюсь им; мне улыбается перспектива, добравшись сюда сушей, обратный путь совершить через Берингов пролив.
Лейтенант был в восторге от решения своей спутницы. Он сумел понять и оценить ее. Искренняя симпатия привязывала его к этой мужественной женщине, а она в свою очередь считала его честным и храбрым человеком. Если б час расставанья был близок, они с большим огорчением думали бы о разлуке. К тому же как знать? Может быть, небо готовило им новые, ужасные испытания и душевная сила обоих, соединившись, должна была еще послужить на благо остальным...
Двадцатого января в первый раз показалось солнце; полярная ночь кончилась. Солнце лишь несколько мгновений стояло над горизонтом, но зимовщики приветствовали его радостными возгласами «ура». Начиная с этого числа продолжительность дня все время возрастала.
Весь февраль и первая половина марта были отмечены резким чередованием хорошей и дурной погоды. Хорошая сопровождалась сильными морозами, дурная - обильными снегопадами. В ясные дни стужа мешала охотникам отправиться на промысел, в дурные - их удерживали дома снежные бури. Наружные работы могли производиться, только когда стояла переменная погода, однако от дальних походов пока что приходилось отказываться. Впрочем, удаляться от форта не было и надобности, ибо капканы действовали безотказно. В конце зимы куниц, лис, горностаев, росомах и других ценных животных было поймано видимо-невидимо, и охотники не сидели сложа руки, хотя и не покидали ближайших окрестностей мыса Батерст. Только в марте они однажды дошли до бухты Моржовой и там впервые во всем объеме увидели последствия землетрясения: вид прибрежных скал оказался совсем иным, да и сами скалы сильно ушли в землю. Над видневшимися в отдалении огнедышащими сопками висело облако пара, но действие вулканов, видимо, на время прекратилось.
Около 20 марта охотники заметили первых лебедей; наполняя воздух пронзительным свистом, птицы возвращались из южных краев, устремляясь на север. Затем появились белоснежные «подорожники» и «соколы-зимовщики». Но бескрайний белый ковер все еще покрывал землю, и солнце не могло растопить ледяную поверхность моря и озера.
Океан начал освобождаться ото льда только в первых числах апреля. Ледяной покров ломался с невероятным грохотом, временами напоминавшим артиллерийскую канонаду. Замерзший океан быстро менял свой вид. Потеряв равновесие, разбиваясь друг о друга, подточенные снизу, с неимоверным шумом рушились айсберги. Эти обвалы ускоряли вскрытие ледяного поля.
В это время средняя температура равнялась тридцати двум градусам выше нуля по Фаренгейту (0° по Цельсию). Кромка льда у берега не замедлила растаять, ледовый барьер, увлекаемый северными течениями, мало-помалу отодвинулся, а вскоре и совсем исчез за туманным горизонтом. К 15 апреля море очистилось, и судно, пройдя из Тихого океана через Берингов пролив и следуя вдоль американского побережья, могло бы пристать к мысу Батерст.
Одновременно с Ледовитым океаном освободилось от ледяного панцыря и озеро Барнет - к великому удовольствию уток и других водоплавающих птиц, тысячами кишевших на его берегах. Но, как и предвидел лейтенант Гобсон, очертания озера изменились в связи с новым рельефом местности. Прибрежная полоса, примыкавшая к ограде форта и заканчивавшаяся на востоке лесистыми холмами, значительно расширилась. Джаспер Гобсон подсчитал, что воды озера на сто пятьдесят шагов отступили от своего восточного берега. На противоположной стороне они на столько же должны были переместиться на запад и, вероятно, затопили бы всю местность, если бы их не сдержала какая-нибудь естественная преграда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
