— У вашей фирмы много кораблей? — спросил Павел Георгиевич.
— Корабли — это дорогое удовольствие. У нас контейнеровоз, немного модернизированный. А еще паром, который пределы Японского моря почти не покидает.
— Дорогое удовольствие, — согласился Павел Георгиевич. — У нас тоже пару кораблей есть. И танкер, который никак не выйдет из ремонта. Иногда складывается чувство, что мы его деньгами заливаем, а не нефтью.
Все оценили это как шутку и разговор снова свернул к теме достопримечательностей города. Десерт в виде всевозможных пирожных мне понравился. Женщины же попробовали немного, предпочитая фруктовые блюда. Распрощавшись с семейством рода Дашковых, мы с Тасей отправились на вечернюю прогулку. Прошлись по Невскому проспекту, постояли на мостах, полюбовались на быстро темнеющую в сумерках воду. Удивили меня уличные музыканты, толпы туристов и обилие кафе и ресторанчиков. Потом меня уговорили прокатиться на речном катере. На мой взгляд, удовольствие весьма сомнительное, но Тае очень понравилось.
Следующий день мы посвятили экскурсиям по городу, послушали рассказы гида о дворцах и знати, у которой эти самые дворцы отняли. Случилось это почти сразу после Первой мировой войны. Тогда страна оказалась в печальном, я бы даже сказал бедственном положении. Пришлось императору и боярам перестраиваться, превращать аграрную страну в индустриальную державу мирового уровня. За три десятка лет как-то выбрались из ямы, пережили голод, несколько серьезных потрясений. Затем грянула вторая война, расколовшая мир, но это уже другая история. Так вот, дворцы и часть богатств пришлось отдать в пользу государства. Кто-то делал это добровольно, кого-то принуждали силой. Сам император пожертвовал почти всеми дворцами в черте города, оставив один, не самый большой как личную, рабочую резиденцию. А потом как-то получилось, что возвращать ничего никому не стали. Крупные рода до сих пор потихоньку выкупают то, что раньше принадлежало им или соседям. Но в том-то и дело, что потихоньку. Больше всех в Санкт-Петербурге преуспели именно Разумовские. Старший брат Ивана Шестого наложил руку на несколько домов, осторожно превращая их в личную собственность. По слухам, он умудрился выкупить дворец, принадлежащий его роду и превращенный в музей. Но пока ничего не предпринимал, позволяя посетителям поглазеть на то, как жили его предки. Может прибыль от продажи билетов была слишком велика, а может просто притаился до нужного момента. Мы с большим удовольствием по этому дворцу прогулялись. Посмотрели на дорогие картины, скульптурные композиции и тщательно восстановленное убранство комнат, в которых жили более ста лет назад.
Следующий же день начался с того, что я люблю меньше всего, с дорогих костюмов. Мама успела заказать несколько разных вариантов, в том числе и классический английский смокинг. Пришлось мерить все. Тая и мама сошлись во мнении, что итальянский черный костюм с жилеткой мне подходит больше всего. К нему прилагались туфли, как оказалось, довольно удобно сидевшие на ноге.
Мама для праздника выбрала светлый костюм с юбкой немного ниже колен. Украсила его драгоценной брошкой. Тася перед нами предстала в красивом светлом платье, подчеркивающим стройную фигуру. Не сошлись мы только во мнении, на чем ехать в резиденцию императора. Мы с братом решительно настаивали на нашем автобусе. И улыбались одинаково, представив, как среди верениц дорогих черных авто появляется наш шестиколесный монстр. Но мама идею зарубила на корню, сказав, что правитель обещал делать подарки, и лучше будет его не злить. По крайней мере, до тех пор, пока мы эти подарки не получим. Пришлось Саше заказывать представительный лимузин. И где-то часа в два после полудня, мы отправились на прием. За Дашковыми, кстати, тоже приехала огромная черная машина, только отечественного производства. Или они так подгадали, или это случайность, но выехали мы одновременно.
Если требовалось организовать встречу на высоком уровне, принять глав других государств или отметить значимый праздник, использовали Александровский дворец. Я с этой достопримечательностью знаком не был и не видел прежде даже на картинках. Это было большое светлое двухэтажное здание, построенное в тихом и живописном месте. Перед зданием просторная площадка с зеленой лужайкой в центре, чтобы машины гостей могли делать круг и останавливаться напротив входа. Высокие и массивные колонны, красная ковровая дорожка, суетятся слуги. Вблизи здание производило приятное впечатление. Приехали мы не первыми и не последними, оказавшись почти в центре длинной вереницы дорогих машин. У дворца скорость движения упала почти до пешеходной. Проще было выйти и дойти до входа пешком, чем десять минут делать круг по двору.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Внутри дворец встречал нас роскошным интерьером и мозаичным паркетом. Работники дома направляли в нужную сторону вошедших, к просторному бальному залу. Коридоры, ведущие в другие помещения, были аккуратно огорожены красным плетеным шнуром. Чтобы гости ненароком не забрели в жилые помещения императорской семьи. Попадая в огромный зал, украшенный золотом, с удивительной росписью на потолке, немного теряешься. Но Саша, державший маму под руку, повел ее вдоль стены к окнам, выходящим во двор. Мы с Тасей поспешили следом. В зале уже присутствовало немало знакомых лиц, слышался приглушенный гул голосов. Акустика зала была странной, вроде вокруг все разговаривают, но, чтобы понять о чем, нужно подойти ближе. Заметил я ректора, беседующего с двумя незнакомыми мужчинами.
— Кузьма! — раздался знакомый низкий голос. Как ледокол по тонкому весеннему льду к нам шел Кеша. За ним едва поспевая следовала Татьяна Ивашова.
За колоритной парочкой шла Марина и уже за ней плелся второй мастер Трубиных. Вылетело из головы его имя. Вроде Кеша называл его Митька. Может Дмитрий? Взгляд у него, кстати, печальный. Думаю как раз из-за Марины.
— Привет, — я поднял руку в приветственном жесте. — Из столицы прямиком?
— Нет, в Питере остановились, в Национале, — сказал он. — А Митька здешний, у него квартира. Даже две.
— Привет, — кивнула Таня. — Поздравляем с победой.
— А я, дура, его на студенческий турнир звала, — сказала Марина. — Прости. Теперь понятно, почему ты говорил, что это не интересно.
— Дмитрий, — протянул руку второй мастер Трубиных.
— А что, у Трубиных только два «молодых» мастера?
— Нет, есть еще один, — хохотнул Кеша, — только там одно название. Чего зря позориться. Срубили бы его с одного удара и высмеяли. Ух ты, — удивился он, кивая в сторону входа в зал, — Орловы. И Тимофей с ними? Кто ж его пустил?
— Кузьма, можно тебя на пару слов, — сказала Татьяна. — Таисия, извините, пожалуйста, но это очень важно.
— На пару слов, — я погладил Таю по руке.
Мы с Татьяной отошли к ближайшему окну. Уверен, что здесь любой уголок отлично прослушивался, но не просить же Тасю ставить защитный купол вокруг нас.
— Мой папа последние несколько дней не мог найти себе место, ходил кругами по кабинету, рычал на всех по любому поводу, — начала девушка немного сбивчиво. — Они с Федором Георгиевичем, главой рода, не могли решить, проблему по имени Матчины. А вчера ближе к вечеру отца отпустило. Я его таким довольным никогда не видела. Подслушала, о чем он в кабинете разговаривал. Он говорил, что мы не будем подписывать документы на землю, которая должна была отойти вам. Я не знаю, что они придумали, но что-то неправильное, в этом я уверена. И Марина про своего отца то же самое говорит.
Взгляд и голос у Тани действительно был встревоженный. Она даже губу закусила, чтобы справиться с эмоциями.
— Спасибо, что предупредила, — я ободряюще улыбнулся. — Считай, что за мной небольшой долг.
— Тогда я попрошу сразу, — быстро сказал она, а глаза ее немного заблестели. — Не убивай папу, пожалуйста.
— Ну, ты… — я вдохнул, чтобы сказать что-нибудь резкое, затем выдохнул. — Хорошо. Обещаю тебе прямо сейчас. Ни твоих родителей, ни родителей Марины я убивать не стану, как бы не сложились обстоятельства. Если только они сами не придут ко мне с оружием. А если я столкнусь с ними, когда все станет очень плохо, передам им твои слова и отпущу. Предоставлю право им решать, как распорядиться своей судьбой. Это тебя устроит?
