понял. Мы подменим тебя, как закончим.
— Нет, не спешите, брат Зерис, мне надо… Хочу просто побыть один.
— Хорошо, — негромко ответил он.
Я вздохнул и вошёл в ночной лес.
Я не был глуп, чтобы уходить далеко, просто удалился подальше от этих весёлых голосов и какого-то приподнятого настроения, которые резали по сердцу, как ржавым клинком. В первый раз за всё время я подумал, что смерть может оказаться не таким уж и плохим выходом из этого круговорота беспросветной апатии, где попросту не осталось места чему-то действительно светлому. И мысль выйти из этого меня посещала всё чаще и чаще.
Мир уже лишился своих красок, и любые эмоции глушило чувство, будто кто-то костлявой рукой сжимает мои внутренние органы за рёбрами. Сейчас меня поддерживала лишь цель, одна единственная цель перерезать глотку вторжению демонов в этот мир и защитить своих детей. Это было моим стержнем и опорой.
— Ты что здесь делаешь? — раздался голос Эйхелари за моей спиной. — Тебя вроде пригласили на ужин, человек.
— Я в карауле, — ответил я, не обернувшись.
— Наши охотники караулят подступы к лагерю. Если Иное вернётся, они предупредят нас и мы успеем уйти.
— Если их не съедят раньше.
— Не съедят, — курги выступила вперёд, обойдя меня, после чего взмахнула рукой.
Её тело не исчезло и не растворилась в воздухе, однако она будто слилась с лесом, став совсем незаметной, как под маскировочной сетью. Через тепловизоры её было видно, демоническим зрением хорошо угадывались контуры человека передо мной, однако обычным взглядом её было просто упустить.
— Думаешь, это поможет скрыться от Иного?
— Раньше помогало, — вышла Эйхелари из тени. — Поможет и сейчас. Идём ужинать, человек.
— Я не голоден.
— Завтра утром мы выдвинемся с первыми лучами, на завтрак не попадёшь.
— Это не проблема.
— Да что с тобой не так? — она внимательно посмотрела мне в глаза. Теперь уже не пронзительным взглядом, который был пропитан подозрением, а изучающим. В этот момент даже её глаза стали будто другими, не её.
Повисла какая-то неприятная и вязкая тишина неловкости.
Эйхелари отвела взгляд, после чего глянула в лес и направилась в сторону лагеря.
— Если захочешь присоединиться или позже поесть, мы оставим тебе еду, человек, — негромко сказала она.
— Спасибо, — сухо ответил я.
Эйхелари лишь вздохнула и оставила меня одного.
Тяжело переживать потерю. Даже любовь к тем, кто остался, меркнет перед чувством вины, которую было не выжечь ничем. Ты перестаёшь вообще чего-либо хотеть, кроме как нести разрушение другим или просто сидеть на одном месте, пока сердце не остановится.
Вздохнув, я ещё раз окинул темнеющий лес зорким демоническим взглядом, после чего направился обратно к деревне.
Нельзя поддаваться этому настроению. Катэрия, будь она жива, больше всего хотела, чтобы я шёл дальше, не забывая, кто остался под моей опекой. Хотя бы до тех пор, пока это всё не закончится, а там…
* * *
Ужин проходил несколько празднично, если так можно было выразиться. И то, что резало прямо по душе, вызывая мысли о том, что Катэрия и Марианетта этому уже обрадоваться не смогут, несколько перебивалось общей атмосферой, царившей за столом. Курги даже не смотря на потери продолжали жить и даже пытались радоваться жизни.
Я снял броню и занял место среди них. Эйхелари заняла место рядом со мной, слишком близко, чрезмерно близко, чуть ли не прижимаясь ко мне. С другой стороны место заняла другая курги, Милиилит, которая в своё время исцеляла меня собственным телом. Тоже слишком близко. От такого тесного соседства мне было неуютно.
И это было даже к лучшему. Из-за такого дискомфорта мысли о недавней потери меркли, позволяя вздохнуть полной грудью.
— Вы можете отсесть немного в стороны? — припросил я.
— Ещё человечишко не указывал мне, где садиться, — фыркнула Милиилит.
— Места мало, иль ты не видишь? — фыркнула Эйхелари.
Я посмотрел на стол. Места было полно, но почему-то все сбивались в кучу. Часть вокруг Грога, естественно Грога, поменьше вокруг Зигфрида, и ещё меньше вокруг меня. И получались своеобразные островки, между которыми было полно людей. Разве что вокруг мужа Азурлины никто так не рисковал садиться.
— Не вижу, — пробормотал я, пропихивая в себя еду.
Надо поесть, потому что завтра будет трудный день, и ещё неизвестно, когда в следующий раз выдастся возможность перекусить. Никто не отменял еды в виде геля внутри самого костюма, однако это было на самый крайний случай.
Обед проходил в обычном своём состоянии. Курги общались на своём языке, бросая на нас взгляды, и не спешили отсаживаться. А когда пришёл момент ложиться спать, — тоже неизвестно, когда выпадет такая возможность, — мне выделили палатку, туда меня сопроводила Эйхелари и Милиилит. Видимо, остальные сдались в попытках соблазнить меня.
— Вы со мной и в палатку полезете? — спросил я, когда мы остановились около неё.
— Как ты вообще об этом подумал⁈ — фыркнула Милиилит. — Кому ты нужен⁈
Я красноречиво посмотрел на них.
— Хватит играть, Грант, хе-хе… — у Эйхелари крыша совсем попылал. — Ты прекрасно знаешь, что нам от тебя нужно. Мы проявили к тебе доброту и гостеприимство, ты мог бы… хе-хе… проявить отзывчивость к нам.
— Я не в настроении, Эйхелари, — покачал я головой. — Не сегодня.
— А потом не будет, — приблизилась она ко мне. Милиилит жалость где-то рядом, смущая и краснея, но тоже сделав пару шагов в мою сторону. — Ты не любишь женщин? Или ты ксенофоб? Что тебя смущает в нас?
Они так и наседали на меня, я смотрел куда-то в пустоту. Смотрел сквозь них, и будто не видел. Перед моим взглядом были совершенно другие лица, другие люди. Мне пришлось сделать усилие, чтобы сфокусировать взгляд на курги. К тому моменту
