Скоростью она обладала все-таки нечеловеческой. Любого смертного неминуемо расплющило бы каменными глыбами; она же отделалась скользящим попаданием камня поменьше и отпрянула в сторону, скатывая в руках шар зловещего багрового света.
Чем бы это ни было, оказаться на его пути мне не хотелось. Поэтому я не оставлял ее в покое, обрушивая на нее все новые куски стены, заставляя уворачиваться, не давая сблизиться со мной для удара.
На бегу мы оба накапливали магию, но ее опыт превосходил мой на несколько столетий. Подобно какому-нибудь легендарному стрелку с Дикого Запада, она выбирала время для верного выстрела, пока я тратил силы на тактику, заведомо обреченную на провал. Как и говорилось, я обрушивал на нее на бегу стену, не причинив ей этим ничего серьезнее нескольких ссадин и синяков.
Зато она швырнула-таки в меня молнию.
Мир осветился бело-красной вспышкой, и что-то с силой ударило меня в спину. Ноги мои подкосились, и я, как мне показалось, целый час оглушенно сидел на земле. До меня вдруг дошло, что ее заряда, чего бы она в него ни понапихала, хватило, чтобы ударить по мне вдвое сильнее, чем я в тот единственный раз, когда достал ее. Судя по всему, я рикошетом отлетел от противоположной стены. Я опустил взгляд на себя, ожидая увидеть рваную дыру с обугленными краями, но обнаружил только закопченное пятно на нагрудной пластине и пару оплавленных потеков на украшавшем ее золотом узоре.
Главное — я был жив.
Сознание вернулось как-то разом, и я понял, что будет дальше. Я вновь выстроил щит, но не круглый, как в прошлый раз, а в виде пирамиды острой вершиной вверх. Едва я успел съежиться под ним в три погибели, как сверху посыпались камни, сорванные со стены Арианной. Лавина серых камней почти мгновенно погребла его под собой, а мой оглушенный мозг тем временем лихорадочно пытался выработать новый план действий.
Самой продуктивной мыслью из всех, посетивших меня в тот момент, стала (с учетом обстоятельств): а что бы сделал на моем месте Йода?
Выждав мгновение между падением двух камней, я убрал щит и, прежде чем гравитация успела придать ускорение следующему камню, выбросил ему навстречу руку и усилием воли перехватил его. То есть не совсем перехватил, но изменил траекторию его полета, добавив к силе земного притяжения и остаткам магии Арианны и свой импульс.
— Forzare! — выкрикнул я еще раз.
Арианна увидела летящий в нее собственный снаряд, но было уже поздно. Она успела вскинуть руки и начать выстраивать собственное защитное поле. Камень прорвал его со вспышкой багрового света и ударил ее в бедро, развернув и опрокинув на землю.
— Гарри Дрезден, человек-катапульта! — пьяно выкрикнул я.
Арианна вскочила на ноги практически мгновенно: ее щит погасил энергию камня настолько, что тот не смог поразить ее насмерть, но это подарило мне достаточно времени, чтобы выбраться из-под груды камней и отбежать от стены. Я принялся поливать ее огнем, и она без особого труда отбивала все мои разряды, гася их наскоро собранными шарами атмосферной воды; ударяя в воду, мои огненные сгустки с шипением взрывались, так что после пятого или шестого разряда я вообще перестал видеть ее нормальным, смертным зрением, настолько все окутало паром, но я продолжал видеть движение энергий. Она снова закуталась в черную вуаль завесы и по-звериному, пригнувшись, ринулась по дуге, чтобы опять зайти мне за спину.
Нет. Она бы не стала повторяться.
Поединки чародеев не сводятся к попыткам ударить друг друга той или иной магической энергией — равно как бокс не сводится к одним ударам по физиономии. Нет, и то, и другое — искусство или, если хотите, наука предугадывать атаку соперника и эффективно парировать ее. Вам необходимо придумать способ блокировать то, что может сделать ваш соперник, и держать это наготове. И, разумеется, вам надо еще придумать способ обойти защиту соперника. В общем, магический поединок определяется в первую очередь воображением участников, ну, и способность манипулировать энергией стихий тоже кое-что значит.
Арианна явно хорошо подготовилась к моей обычной тактике биться энергией огня. Что ж, весьма разумно. Однако она уже сделала попытку зайти с тыла и едва не сгорела в результате. Любой мало-мальски опытный чародей сказал бы вам, что больше она подобного фокуса не повторит — хотя бы из опасения, что во второй раз враг использует этот просчет еще успешнее.
Арианна была опытным убийцей, но, похоже, ей редко приходилось биться на дуэли, не полагаясь ни на что, кроме магии. Она привыкла полагаться на невероятную силу и быстроту. Черт, да с ее стороны было бы разумнее всего убить меня прямым натиском с самого начала — возможно, даже пропустив несколько моих попаданий, только бы подобраться ко мне ближе.
Правда, этого у нее пока никак не получалось. И приспособиться к изменившимся условиям боя у нее тоже получалось неважно. Что ж, по-настоящему древние монстры нашего мира, как правило, редко отличаются гибкостью ума.
Вместо того чтобы сделать ей одолжение, оставаясь на месте, как в прошлый раз, когда она пыталась обойти меня с тыла, я ринулся вперед — прямо в оседающее облако пара. Я больно обжегся, но решил, что это достойная плата за удачный исход дела. Я стиснул зубы, постарался игнорировать боль и принялся выискивать своим Зрением энергию Арианны, выжидая удобного момента для выстрела и надеясь, что она не умеет Видеть.
Судя по всему, она не умела, а может, не дала себе труда прибегнуть к Зрению, полагаясь на другие свои сверхъестественные органы чувств. Похоже, она все-таки догадалась, что я нахожусь в облаке пара: она приняла боевую стойку и, накапливая в сложенных ковшиком ладонях энергию для новой молнии, стала осторожно приближаться. Я увидел момент, когда она начала различать мой силуэт, когда она начала набирать в грудь воздух для заклинания…
— Infriga! — прошипел я и выбросил вперед обе руки. — Infriga forzare!
И все облако пара вокруг меня соткалось в острые как игла ледяные копья и дротики, метнувшиеся к ней словно выстрелянные из ружья.
Они вонзились в нее в тот момент, когда Арианна выпустила свою молнию — та испарила один из моих дротиков и пропахала двухфутовую борозду в земле в нескольких футах от меня.
Мгновение Арианна стояла неподвижно; черные глаза ее округлились, отказываясь верить в то, что они видели: десятки ледяных игл, вонзившихся глубоко в ее плоть. Вампирша перевела взгляд на меня и открыла рот.
Струя черной крови хлынула у нее из горла. Она дернулась и мешком повалилась на землю.
Даже стоя на другом конце стадиона, я услышал, как моя крестная издала жуткий вопль, полный возбуждения и торжества.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
