– Уж куда мне до тебя, вот ты точно хорошую лошадку оседлала.
– Теперь мне главное на ней усидеть, и если для этого нужно терпеть горбуна и отправить всех вас в Аганн, я это сделаю. Александр помешан на верности брату и Арции, значит, он нужен и мне. А вот Даро... О ней вам придется забыть, хотя я и хотела, чтоб дети Жореса были наполовину Кэрна.
2885 год от В.И.
3-й день месяца Собаки.
Арция. Лага
Гвардейцы браво раздвинули копья, пропуская брата короля на террасу, где в обществе придворных отдыхали Их Величества. Вообще-то подобные посиделки Александр не терпел, но после позавчерашней охоты нужно было показать, что ничего не случилось, а спешный отъезд сыновей и брата королевы вызван письмом эркарда Аганнского.
Герцог Эстре вошел своей всегдашней легкой походкой, сразу же приковав к себе внимание кавалеров и дам. В этом не было ничего особенного, когда вице-маршал появлялся при дворе, на него всегда обращали внимание, видимо, потому, что он старался бывать здесь как можно реже. Отвечая дежурной улыбкой на поклоны и реверансы, Сандер подошел к Их Величествам, и королева указала ему на кресло рядом. Разговора было не избежать, но он знал, куда шел. Теперь придется слушать посыпанные сахаром гадости и улыбаться потому, что Элла – жена брата, и потому, что женщин на дуэли не вызывают. Впрочем, сегодня Сандер не был расположен глотать оскорбления. Вырывая доверившуюся его покровительству девушку из лап мерзавцев, он прекрасно понимал, кто подал Аганну столь блестящую мысль. Равно как и Филиппу, попытавшемуся его женить на дочери Фернана.
– Я должна поблагодарить вас, любезный брат, – пропела королева, – за то, что вы проявили благоразумие и не стали губить девочку.
– Должен же кто-то был его проявить, дорогая сестра, – Александр почтительно коснулся губами руки Эллы, – если ее родители и тетушка этого не сделали.
– О да, Александр, – голубые глаза вспыхнули, серые остались спокойными и доброжелательными, – вы всегда были благоразумны и добросердечны.
– Верность меня обязывает, сигнора. – Герцог Эстре поднялся, поклонился на удивление изящно для горбуна и направился к выходу, раскланиваясь со встречными нобилями.
– Получила? – засмеялся король. – Я же просил тебя, Элла, и прошу еще раз. Не трогай Сандера, он стоит всех твоих родственничков, вместе взятых. Как бы ты ни была мне дорога, с братом ты меня не рассоришь. Подумай об этом на досуге... А теперь прости, мне нужно сказать пару слов брату и сестре Кэрна.
2885 год от В.И.
3-й день месяца Собаки.
Арция. Лага
Даро не хотела идти во дворец, но пришлось.
– Ты должна вести себя так, словно ничего не случилось, – сказал брат, – и потом, с тобой буду я. Ну же... Если ты начнешь прятаться, поползут слухи.
И Дариоло честно надела золотистое платье и нитку золотистого же жемчуга на шею – память о спасшем их капитане. Все остальное было подарками Рито, или, вернее, герцога Эстре, который, хоть и не купался в золоте, как семейство Вилльо, имел обыкновение помогать тем, кого считал друзьями. Рафаэль пытался отказаться, но монсигнор нашел какие-то слова... Даро не удивилась, Александр Тагэре мог убедить кого угодно. Не словом, так клинком. Мечом он пользовался нечасто, но ради нее поднял руку на всесильных временщиков. Только бы Эстре сегодня был у брата!
Когда они с Рито подъехали к летней резиденции, девушке вновь стало страшно. Ей казалось, что на нее смотрят все, и это действительно было так, но причиной была красота Даро, которую волнение сделало еще ярче.
С монсигнором они столкнулись у самого входа на Террасу Нарциссов. Александр весело болтал с какими-то нобилями. Он, видимо, собирался уходить, потому что стоял лицом к двери. Увидев Рафаэля и Даро, герцог сразу же простился с собеседниками и подошел к ним.
– Хорошо, что пришли, – Эстре весело улыбнулся, никому бы и в голову не пришло, что речь идет о чем-то серьезном, – я говорил с королем, он берет Даро под свое покровительство. Ее Величество вынуждена сделать то же самое. Никого из наших «друзей» здесь нет. Они все осознали и ночью уехали в свои владения. К сожалению, мне нужно идти, но здесь вам ничего не грозит. – Александр слегка сжал прохладные пальчики Даро и ушел. А она осталась.
Было глупо держаться за брата, к которому подошел какой-то рыцарь с разговорами о соколиной охоте. Даро заметила стайку дам и девиц и попыталась к ним присоединиться, но не успела. Подошел король.
– Разрешите, сударыня, – Филипп протянул девушке руку, галантно обернутую плащом, и она, вспыхнув, на нее оперлась, немедленно попав под прицел доброй сотни все замечающих придворных глаз, – давайте погуляем по саду. Не возражаете?
Как бы она осмелилась возразить? Рука короля была твердой, Даро видела его красивый профиль, обрамленный золотистыми локонами. Филиппа называли «Пять ланов мужской красоты», и это не было преувеличением. Он слыл добрым и учтивым кавалером, но девушка отчего-то отчаянно трусила, хоть король на нее и не думал смотреть. Наконец они дошли до изящного мраморного мостика, повисшего над соединявшей два озера протокой. Наверху была беседка с низкими диванами. Филипп провел туда свою даму, Даро, замирая, опустилась на расшитые бабочками подушки, и только тогда король заговорил:
– Я все знаю. Мне очень жаль, что мои родственники повели себя столь неподобающе. В какой-то степени их может оправдать ваша красота, признаюсь, я никогда не видел столь совершенного лица. – Даро вспыхнула, а король неожиданно мягко улыбнулся. – Это не лесть, сударыня. Вы смутили сон всех мужчин моего королевства и заставили умирать от ревности всех женщин. Пока вы свободны, покоя в Арции не будет.
– Ваше Величество... – Что можно сказать в ответ на такие слова? – Ваше Величество, я не хотела...
– Глупая девочка, – Филипп коснулся щеки Даро, и она вздрогнула, – не бойся, я еще не обидел ни одну женщину, разве что своим невниманием... Ну, конечно же, глупая! Разве плохо быть красивой, молодой, обожаемой? Неужели тебе не нравится, когда тебе говорят о любви?
– Мне... Мне никто о любви не говорил.
– Мой пасынок, видимо, не в счет. Тем лучше, значит, я могу быть первым, – король улыбнулся своей знаменитой улыбкой.
– Ваше Величество... Это нельзя... Королева...
– Королева тоже моя подданная. Я не знаю слова «нельзя», а только «не хочу», – голос короля обрел властность. – Тебе нравится кто-то из наших кавалеров? Скажи. Я его тебе подарю.
Даро молча хлопнула ресницами, но в уголках ее глаз стали подниматься слезы.
– Почему ты молчишь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
