Винтер пыталась справиться с длинными волнами своих волос. Алекс сел на низкую индийскую кровать, тоже как в первую ночь, и молча посмотрел на жену.
Несколько минут спустя она положила щетку и повернулась к нему. Свет от лампы позади нее падал на лицо Алекса, оставляя лицо Винтер в тени. Мягко колышущееся пламя образовывало над ней легкий ореол, сверкающий на длинных локонах черных волос, очерчивая ее маленькую голову.
Винтер посмотрела на мужа, не говоря ни слова, и это тоже уже было однажды в этой комнате. Она видела по его лицу, что он собирался сказать. Опять Алекс протянул к ней руку. Винтер приблизилась к нему и обняла его, прижав голову мужа к своему сердцу. Точно так же она стояла в сумерках перед Хайрен Минар в день, когда умерла Лотти. Сейчас, как и тогда, Алекс нежно обнял ее, прильнул к ней и, наконец, сказал:
— Я могу взять тебя с собой. Войска в Алам Бах. Довести тебя туда не трудно и безопасно. Ты можешь пройти как индианка. А там ты будешь в безопасности. После этого останется только добраться до Каунпура, а потом по реке до Аллахабада и Калькутты. Если Хэвлок здесь, значит, дорога должна быть свободна.
— Ты пойдешь со мной? — спросила Винтер, хотя заранее знала ответ.
Она почувствовала, как напряглись руки Алекса.
— До Алам Бах, дорогая. Может быть, до Каунпура.
— А потом?
— Я… Потом ты будешь в безопасности.
Винтер стала одной рукой перебирать его волосы, запустила в них пальцы, прижала голову мужа к себе так, чтобы он не мог поднять лицо и увидеть ее слезы.
— А ты? — мягко и довольно спокойно спросила она.
Алекс пошевелил рукой, словно ему стало больно, и хрипло ответил:
— Я должен попасть в Лунджор.
Он почувствовал, как вздрогнула Винтер, и торопливо продолжил, словно стараясь отмести в сторону возражения:
— Я должен, дорогая. Мне не стоило уезжать оттуда. Я так много мог там сделать… или попытаться сделать. Это… это моя работа, моя обязанность. Это мой круг! А я оставил его из-за…
— Из-за обузы в лице трех женщин, — подсказала Винтер с дрожью в голосе. — Но ты не можешь вернуться туда сейчас. Алекс, не можешь! Они просто убьют тебя. Один ты там ничего не сделаешь… не сейчас. Ты только потеряешь жизнь, а она не только твоя… но и моя тоже. Моя!
Алекс еще крепче обнял жену и сказал:
— Я не знаю, сердце мое. Но это неправда, будто я ничего не смогу там сделать. И… и там даже более безопасно. Несколько местных землевладельцев, я думаю, встанут на мою сторону. Сафар Вег даст мне людей. Здесь я вернул ему его доходы, и он был очень благодарен. Тара Чанд… да еще около дюжины. Сейчас некому поддерживать порядок. Но если они увидят какого-нибудь представителя власти, это успокоит их, вернет благоразумие, восстановит порядок. Убедить их, что правительство еще действует, что законы не зависят от желаний и капризов одного человека, временно оказавшегося у власти, и все успокоится. Им нужны только мир и уверенность. Беды принесли не деревни и даже не города. Это сипаи, но теперь они уйдут. Вернувшись, я смогу… Милая моя, я должен вернуться! Позволь мне уйти.
— А если нет? — спросила Винтер. — Ты же все равно уйдешь?
— Я… я должен. Но я был бы счастливее, если бы ушел с твоим разрешением.
Винтер говорила шепотом, так как не была уверена, что ее голос снова не сорвется.
— Ты получил мое разрешение, любимый.
Она почувствовала, как что-то напряглось и сразу расслабилось, но не в теле Алекса, а в его сознании.
Он сильнее прижался к жене, будто устал. Слезы, которые Винтер пыталась скрыть, покатились по щекам, по шее и намочили лицо Алекса. Он почувствовал их, попытался поднять голову, но Винтер прижала ее к себе еще крепче и спросила:
— Когда ты уходишь?
— Вечером. Через час.
Она промолчала, но Алекс ощутил ее усилие сдержать дрожь и понял, чего ей стоило это усилие.
— Ты успеешь приготовиться? — спросил он.
Винтер не ответила. Ее руки слегка отпустили его голову. Пальцы опять начали нежно перебирать его волосы. Наконец она произнесла:
— Я не пойду.
Алекс быстро поднял глаза и увидел над собой милое, спокойное, мокрое от слез лицо. Винтер улыбнулась ему мягкой, трепетной улыбкой и погладила влажной рукой по щеке.
— Дорогой, я не могу пойти. Они отправят меня в Калькутту. Я окажусь в другом конце Индии. Здесь я буду ближе к тебе и даже в большей безопасности, чем ты желаешь. Амира позаботится обо мне, и я буду среди друзей. Я родилась в этой комнате, думала о ней и любила ее всю жизнь. Возможно, в ней родится и твой ребенок. Я буду ждать тебя здесь.
— Ты не понимаешь, сердце мое, — сказал Алекс. — Я не могу позволить тебе остаться. Однажды мы начнем атаку на город и возьмем его. Ты не знаешь, что это значит, а я знаю. Я видел павшие города. Если ты будешь здесь…
Винтер перенесла руку с его щеки к губам, закрыла их так, чтобы муж не мог говорить, а он внимательно посмотрел ей в глаза. Потом ресницы Алекса дрогнули. Он поцеловал теплую ладонь, закрывавшую ему рот, и больше не спорил.
Он ушел до полуночи, выскользнул через узкую боковую дверь, которой воспользовались раньше Карлион, Лапота и Добби. Провожали его только жена и Дасим Али.
Винтер стояла, прижавшись к обитой металлом двери, и прислушивалась к быстро удаляющимся по пыльной дороге шагам. Наконец ночь поглотила их звуки. Старик Дасим Али прикоснулся к руке Винтер, и она пошла за ним.
После ухода мужа Винтер снова плакала в своей раскрашенной комнатке, а Амира успокаивала ее. Но утром комната успокоила свою хозяйку. Винтер проснулась и увидела ее яркой от лучей солнца. Знакомая тень пролегла через пол и добралась до кровати. Спокойствие и уверенность наполнили сердце, разум и тело Винтер. Ничто не могло повредить ей, пока она находилась здесь. Алекс вернется. Ей нужно только ждать.
Глава 51
Итак, из них остались только трое. Винтер, Лу и миссис Хоссак. И двое маленьких детей — Джимми Хоссак и дочь Лотти Аманда.
Миссис Хоссак испугалась и рассердилась, услышав об уходе Алекса. Она высказалась довольно резко по этому поводу перед Лу Коттар.
— Не понимаю, как капитан Рэнделл мог так поступить! Бросить свою жену в такое время! Самому сбежать, а ее бросить одну, безо всякой защиты. Не говоря уж о нас. Любой решил бы, что должен остаться, чтобы защитить нас.
— От кого? — коротко спросила Лу. — Мы здесь в полной безопасности. А если толпа ворвется сюда, один мужчина нам ничем не поможет.
— Все равно, я считаю это неверным, — возразила миссис Хоссак. — И не могу представить, как он вообще мог задумать подобное.
