Внезапно Энна приподнялась и, выгнув спину, оседлала его. На миг она замерла, словно прислушиваясь к своим ощущениям, потом снова начались неторопливые ритмичные движения. Плоть Блейда скользила в теплом влажном ущелье, меж гладких трепещущих стен; его ладони сжимали ягодицы женщины.
— Ты такой огромный… — шепнула она. — Такой…
Закрыв ей рот поцелуем, странник ускорил темп. Энна не уступала; он чувствовал ее бурное дыхание на своем лице и, когда маленькие груди касались его тела, ощущал биение сердца, грохотавшего беззвучным набатом. Вдруг она слабо застонала, потом всхлипнула. Теперь Блейд видел над собой ее лицо с закушенными губами и сомкнутыми веками; вероятно, она сдерживала крик.
Он повалил женщину на себя, прижал, крепко обхватив за бедра; диванчик под ними скрипел и ходил ходуном. Энна вскрикнула, потом уткнулась лицом ему в грудь, впилась острыми зубками и вдруг обмякла. Блейд не отпускал ее, но когда его сильное тело выгнулось в пароксизме экстаза, плетеное ложе не выдержало, жалобно скрипнуло в последний раз, и любовники оказались на полу.
С минуту они лежали, тяжело и бурно дыша, потом начали хохотать.
— О, великолепный Гирларл! Покоряющий женщин, разрушитель их лож! — голос Цветка Ночи переливался, словно флейта. — Что я скажу завтра дворцовому управителю? Он решит, что я развлекалась тут с целой сакрой меченосцев, и все они были в доспехах!
— Скажи ему, что воин был один, но с очень длинным мечом, — посоветовал Блейд, складывая у стены обломки диванчика. — А пол тут прочный?
— Я надеюсь. Впрочем, его делали в расчете на человека, а не на божественного Гирларла…
Тем не менее они продолжили на полу, на мягком ковре, покрывавшем полированные доски настила, который с честью выдержал испытание. Либо походный императорский дворец был достаточно прочным, либо Блейд теперь вел себя поосторожнее, решив пока не разрушать резиденцию кантийского владыки; в будущем для этого могло представиться множество случаев.
Глубокой ночью он покинул крохотную комнатку Энны Кораны, оставив ее в сонной истоме на ковре, прикрытую ворохом шелковых одежд. Когда странник уже подходил к лестнице, сзади послышалось мягкое мурлыканье, и Тая, пушистая кошка, единственный страж этих ароматных чертогов, начала тереться о его ноги.
Блейд присел, пощекотал ее за ушками, и Тая снова замурлыкала. Она была абсолютной копией большой земной кошки — как и все остальные животные Ханнара, имевшие земные аналоги, что страннику очень нравилось. Одним из приятных моментов пребывания в мире сем являлось то, что лошади здесь были лошадьми, быки — быками, коровы — коровами, и тигры — насколько он мог разглядеть по гербам на щитах, доспехах и флагах — тоже походили на тигров.
Он попытался прикинуть время, прошедшее с момента финиша. Вначале он встретился с Джефом и децином Рилатом, трое суток странствовал с ним, двое провел в лагере гасильщиков и еще девять — нет, все-таки восемь! — в стане атара Хэмба. Получалось, что наступает пятнадцатый день его ханнарской экспедиции, а это значило, что надо срочно приступать к экспериментам. Место и время показались ему вполне подходящими, объект — тоже. Симпатичный зверек, и совершенно безобидный!
Продолжая поглаживать кошку, Блейд сосредоточился, ощутив незримое присутствие Малыша Тила. Тая, не подозревавшая ничего дурного, лизнула его руку розовым язычком, выгнула спинку и задрала хвост трубой.
В следующую секунду она исчезла, как растворившаяся в воздухе улыбка чеширского кота. Блейд, довольно усмехнувшись, сбежал вниз по лесенке, откинул полог, прикрывавший вход, и выскользнул наружу. Затем он отправился в свою палатку, разок-другой покосившись на императорский дворец, откуда все еще доносились звуки резкой воинственной музыки и гомон человеческих голосов.
Пробираясь среди темных лагерных шатров, странник прикидывал, кого избрать в качестве следующего объекта для пересылки Лейтону. В кантийском войске хватало всевозможных животных — собак, лошадей, ослов, мулов, кур и голубей — так что выбор был весьма велик; проблема заключалась лишь в скрытности операции. Крайне желательно, чтобы рядом не было никого… чтобы он находился один на один с телепортируемым существом…
Может, отправить в Лондон соблазнительную Энну Корану — под конец очередного свидания? Блейд снова улыбнулся. Нет, так дело не пойдет! Эта женщина нужна ему здесь — и к тому же вряд ли Лейтон заслуживал такого подарка!
* * *
Проснувшись утром в своей палатке, Блейд первым делом узрел физиономии склонившихся над ним Джефа и Мака. Оба сопели носами и ухмылялись.
— Просто слюнки текут, хозяин, от такого запаха! — сообщил рыжий финареот.
— И не только слюнки, — добавил Мак в своей прямолинейной солдатской манере.
Блейд сел и поднес к лицу ладонь; нежный аромат духов и тела Энны воскресил воспоминания о минувшей ночи.
Ночь… Цветок Ночи… Жаркие объятия на ковре в крохотной комнатушке…
— Это была славная победа, мой господин? — подмигнул кантиец.
Блейд задумчиво уставился на него, потом покачал головой.
— Если б я еще знал, над кем она одержана…
— Такими благовониями пользуются только самые знатные дамы, — сообщил Мак, — фрейлины Светлейшей Тении Фраллы Куз. Так что ты попал прямо в цель.
— Это точно, — Джеф глубоко втянул носом воздух. — Половина золотого за флакон, клянусь Хайей, владычицей любви!
— Вот что, — Блейд ткнул его кулаком в бок, — тащи-ка два ведра воды. Я не могу появиться на ристалище в облаке таких ароматов.
Когда Джеф, стуча деревянными бадейками, выскочил из палатки, странник повернулся к Макрону Сирбу.
— Значит, ты полагаешь, мой благородный друг, что то была знатная дама?
— Какие могут быть сомнения!
— Это хорошо или плохо?
— Смотря как закончилось ваше свидание. Госпожа осталась довольной?
— Полагаю, да, — Блейд усмехнулся. — Когда я уходил, она выглядела очень утомленной… по правде говоря, спала без задних ног.
— О! Прекрасно! — Мак явно воодушевился. — Не отказывайся, если тебе снова пришлют приглашение.
— Не собираюсь. Эта малышка очаровательна и очень искусна.
— Тогда считай, что твоя карьера уже состоялась. Она потянет тебя наверх, а ты потянешь нас, меня и Джефайю.
— Разумеется, — Блейд кивнул, — я не забываю своих друзей. Но скажи. Мак, неужели слово женщины значит столь много в Великом Канте? Больше гнева или подозрительности Гинны Пала?
— Смотря какой. Покровительство женщины из рода Колесничих, приближенной светлейшей императрицы, трудно переоценить. Я же сказал: если ты ей понравился, считай, что твоя карьера обеспечена.
