худшее вообще ничего не выйдет, пусть они хоть все слоги произнесут неверно.
Сам Поттер прекрасно понимал, что при желании можно вообще не использовать словесную формулу, если намерение достаточно сильное и узконаправленное. А правильное движение палочки необходимо лишь для того, чтобы не вливать в чары слишком много энергии.
Сосредоточившись на перышке, которое лежало на парте, Гарри мягко и резко взмахнул палочкой, повторяя движение без слов. Он не спешил чаровать, привычно отдавая пальму первенства кому-нибудь из однокурсников. Такой подход никогда не удавалось скрыть от учителя, но тот ни разу не упрекнул Поттера.
На стороне воронов и змеек заклинание произносили спокойно и размеренно, как учил профессор, а львята и барсуки подпрыгивали на своих лавках от усердия. Заклинание они практически выкрикивали, а палочками махали так усердно, что урок для некоторых грозил закончиться в Больничном крыле.
Особенно старался Рон Уизли. Мальчик походил на маленькую мельницу, он широко махал рукой, ожесточенно глядя на страусовое перо.
— Ты неправильно произносишь заклинание, — донесся до Гарри недовольный голос Гермионы. — Надо произносить так: Винг-гар-диум Леви-о-са, в слоге «гар» должна быть длинная «а».
Поттер на это лишь хмыкнул. Он-то видел, что проблема Уизли вовсе не в правильности произносимого заклинания, а в том, что Рон даже через два месяца учебы в школе не научился направлять силу в палочку. И это притом, что мальчик родился в чистокровной семье и всю жизнь прожил рядом с магами.
— Если ты такая умная, сама и пробуй, — прорычал в ответ Рон. Он явно был зол на собственную неудачу, как и на то, что воспитывать его взялась магглорожденная ведьма, у которой, вроде как, было заведомо меньше шансов преуспеть в колдовстве раньше Уизли.
Гермиона, заметив, что привлекла к себе внимание, закатала рукава мантии и неспешно взмахнула палочкой, четко выговорив:
— Вингардиум Левиоса!
Ее перо тут же плавно поднялось в воздух, а профессор радостно пискнул и зааплодировал:
— О, великолепно! Все видели: мисс Грейнджер удалось!
Рон тут же недовольно запыхтел и открыл рот, собираясь что-то сказать, но всех отвлек Симус, взорвав свое перо.
— Ему нужно больше тренировать концентрацию, — покачала головой Се Ли и взмахнула палочкой — ее перо взлетело следующим.
До конца занятий получилось почти у всех. Лишь Рон и Симус выделились и потому были особенно раздражены. Больше всего пыхтел Уизли, для которого неудача была особенно болезненна. Почти половина курса слышала, как мальчик хмуро шипел что-то нелицеприятное о Гермионе, а под конец его слова прозвучали совершенно отчетливо:
— Неудивительно, что ее никто не выносит. Если честно, она — настоящий кошмар.
Гарри нахмурился. Пусть даже вороны судачили о Грейнджер, но никто из них не посмел бы высказать ей хоть что-то в лицо. А тут собственный одноклассник!
Но если прежде девочка на какие-либо слова реагировала довольно бурно, тут же кидаясь в атаку, то сегодня она почему-то мигом расстроилась, расплакалась и сбежала.
— Что это с ней? — удивился Терри.
— Ты чего?! — возмутилась Лайза. — Она ведь слышала. А может и больше… Сидела же ближе! Я бы тоже обиделась на такое, сказанное почти в лицо.
Девочка не пыталась понизить голос, а потому и Рон, и Симус ее услышали.
— И что? — тут же надулся рыжий. — Она давно должна была понять, что с ней никто не хочет дружить. Только и знает, что липнуть ко всем. И вечно поучает!
В чем-то с ним многие были согласны, но по глазам большинства было видно, что никто бы не решился высказать что-то столь неприятное девочке напрямую. Гарри хмуро проводил Уизли взглядом, вздохнул и отправился на следующий урок.
Зная ответственность Гермионы, Поттер не мог и помыслить, что девочка пропустит не только занятия, но и не явится на обед. Заметив пустое место за столом гриффиндорцев, мальчик окликнул Падму и попросил ее узнать у сестры хоть что-нибудь.
Оказалось, отсутствие Грейнджер заметили только Парвати и Лаванда, хотя и предпочитали держаться от магглорожденной подальше. Ни Рона, обидевшего девочку, ни остальных ребят, даже старост, ситуация не взволновала и не отбила у них аппетит.
— Она не пошла на уроки, отправилась в башню, — рассказала Падма, вернувшись к своим ближе к концу обеда. — Лаванда видела ее там, когда заносила сумку в спальню.
— Так сильно расстроилась? — немного удивилась Лайза.
— Накопилось, — решила Се Ли. — Сами подумайте, она ни с кем не дружит, хотя и пытается… И так два месяца.
Воронята замолчали и переглянулись.
— Да чего вы? — удивился Майкл. — Это ведь не наша проблема! Она с другого факультета, не с нашего. У нас с львами даже уроки почти не пересекаются. Сами разберутся.
Кто-то согласился, но по лицам Гарри видел, что Менди и Падма все еще обеспокоены.
* * *
— Прекрасные украшения, Филиус! — похвалила Помона, устраиваясь за столом.
Маленький профессор гордо оскалился и с гордостью осмотрел зал. Северус был вынужден признать, что похвала не была лишь данью вежливости. В этот раз декану Рейвенкло поистине удалось создать подходящее настроение.
Все видели большую часть украшений еще утром, но к вечеру добавились свечи в виде тыквенных голов, а наколдованные скелеты-музыканты извлекали что-то задорное и при этом завораживающее из таких же наколдованных музыкальных инструментов. Летучие мышки ожили и перелетали над головами собравшихся, а пауки на стенах шевелили лапками.
— Да, вышло замечательно, — согласилась Минерва, подвигая к себе кубок с морсом, но тут же нахмурилась: — Но, Филиус, почему у тебя не все студенты за столом?
Учителя уставились на стол факультета воронов, недоуменно осматривая студентов. Снейп мигом выяснил, что среди первокурсников отсутствует Поттер и вопросительно вздернул бровь.
— Я знаю, Минни, — пожал плечами маленький профессор.
— Вот как? Просто знаешь? — переспросила профессор трансфигурации и поджала губы. — На пиру должны присутствовать все студенты!
— С каких пор? — не без усмешки уточнил Филиус. — Что-то я не помню такого правила. Вот на уроках дети должны присутствовать, а за столом — по желанию.
Этот спор учителя вели не первый год. Северус не застал начало конфликта. Как оказалось, мнения преподавателей разделились еще
