заключалась в плохом физическом состоянии, она сокрылась глубоко в нём. Леонарда просить пойти на такое ещё раз, даже ради своего ученика, никто не стал. Никто не знал, чем бы могло это обернуться для обоих. А старший и близнецы не знали другого чтеца способнее чем их бывший соперник.
Мисс Стивенсон, или же «Вета», как она велит всем её звать, долго не раздумывая, практически вызвалась помочь самому основателю. Сквозь свои большие круглые очки она взглянула Виктору в душу и увидела там лишь боль и шрамы, оставленные непонятным и неаккуратным тупым скальпелем. Потратив почти все свои силы, она долго стягивала его раны, и многочасовой труд, наконец, увенчался успехом. Взгляд Звонаря прояснился, и тот, поднявшись с постели, хватался правой рукой за глаза, будто те горели диким пламенем. «Что происходит?» – Через силу, превозмогая боль, спрашивал молодой человек, и сразу получил ответ на свой вопрос.
В этот момент Виктор стоял и смотрел на свою невесту, когда время в его подсознании словно замерло. Только сейчас он понял, что очутился внутри своей собственной памяти, и переживал те самые утраченные дорогие фрагменты прошлого, что утерял. Теперь ему всё было ясно. Почему Кира просилась к нему в объятья, стоило лишь признанному плащу опасть, на асфальт перед лежащим освобожденным ангелом. Почему она ждала его столько времени. И, наконец, почему он сам решился на такой поступок, с которым некоторые всё же оказались не согласны. А правда была в том, что не было ни у кого из них выбора. Ни малейшей развилки не осталось на столь длинной ветке их общей судьбы, словно кто-то намерено, обрезал их год за годом. Кира не могла забыть или перестать любить его, а он не мог остаться, ведь ещё немного и Ариэл мог овладеть их с Крайе разумом и, тем самым, приманить своих детей, приманить весь оставшийся легион к стенам дома, чего ни Крайе, ни Виктор не могли допустить. Рассказав мисс Стивенсон о нужной главе в книге Мезмеро, Владыка поставил перед всеми задачу снова предотвратить крушение их родных стен. Вновь пожертвовать собой, лишь бы спасти своё наследие.
Кира не пришла на их тайную церемонию, не могла она своими глазами видеть, как отнимают у неё самое дорогое в жизни, как и Леонард и Альберт во главе с самим Закрином также не смогли присутствовать, дабы не привлекать к процессу лишнего внимания. И вот она, та самая ироничная сцена, что Звонарь уже видел в одном из своих кошмаров. Пьедестал, что открыл когда-то перед ним сей чудесный путь, открыл всю его жизнь, сейчас должен схлопнуть её. Попрощавшись со всеми присутствующими, Виктор отдал указ, и Вета, прочитав вслух отрывок, выдала хранителю тринадцатого забвения ключ от его сердца. Призванный фиолетовый клинок вошёл в распахнутые врата его души и запечатал всё влияние Ариэла, а вместе с ним и город его воспоминаний. Поверх был наложен ещё один слой, крепче стали и плотнее алмаза. Так, на новом ярусе родился новый человек и жил он до тех пор, пока Звонарь крича пробирался, прокапывал себе проход вверх из темноты.
***
Прошёл день, прошла ночь. Кира кое как уснула на диване, и Жан укрыл её, сняв с плеч свой сюртук: – Эх, не нравится мне это… – Тихо думал он вслух, отходя от девушки.
– Брат, если бы Виктор умер, то нам бы уже сказали. А, значит, надежда далеко не призрачна. – Говорил Жок, сидя в кресле в глубине зала.
Остальных мезмеро расселили, кого-куда, и во время этого поняли, что ни одного чтеца, кроме Веты никто не обнаружил. Лишь только курсанты средних и старших ступеней вместе с младшими лейтенантами были освобождены Виктором из заточения. Но теперь апостолы мертвы и нельзя узнать были ли ещё такие темницы и живы ли вообще Альберт Греций и Леонард Краун.
На третий день Звонарь открыл глаза и обнаружил себя лежащим посреди пустой овальной комнаты. Ему было страшно холодно и темно… но не телу и не глазам. В храме баланса нет ни темных углов, ни светлых окон, просто однотонная серая комната, но Виктор замерзал, замерзал изнутри, и тьма застилала его глаза, пока тот пытался найти дверь. Ручку, что откроет перед ним выход из этого, как ему казалось, ужасного места. И он нашёл. Но, распахнув двойные двери и выйдя из помещения, картина никак не изменилась. Упираясь о стену, переливающуюся волнами, походившими на северное сияние, Звонарь продолжал двигаться вперёд, пока не набрел на очередную дверь. Так он оказался прямо в центральном зале, где две круговые лестницы вели на этаж выше. Один из слуг дома наткнулся на него, и созвал всех, словно на пожар. Братьев и Крылову разбудили первыми и те бросились со всех ног вниз ему на встречу, но, когда спустились, то подойти к парню никому не дали.
– Что… что с ним такое?! – Спрашивали Пуарье у герцога, но Бифронс не мог дать ответа.
Кира молча стояла и ждала, пока он её заметит, но Виктор был совершенно не в состоянии чего-либо увидеть. Пустота внутри него жгла сильнее, чем любой жар. Она толкала его куда-то, и уже окоченевший полуслепой парень сразу поддался. Выбравшись прямо на улицу, он остановился и взглянул на небо, единственное, что он мог четко различить. Тогда-то Звонарь и ощутил, что ему не хватает воздуха, и вдохнул окружение этого прекрасного темного мира. Полумрак показался ему теплым. Он всё вдыхал и вдыхал, но легкие его казались безграничны. Впитав в себя столько атмосферы дома теней, что оторвался от земли, Виктор воспарил прямо над круговой лестницей, а затем, когда его тело уже наконец согрелось, закрыл глаза и медленно умиротворённо выдохнул. Душа его успокоилась, когда пустота в ней заполнилась первым, что узрела на своем пути. Тень закружилась вокруг него, обвивая всё тело целиком. Разорванная на части душа искала помощи, новую силу, что поможет зашить оставшиеся пробелы. И, когда Звонарь упал на землю, то взор его прояснился. Вот только на нём уже был далеко не фиолетовый жакет, не форма, которую он так хотел когда-то в детстве надеть, не туфли, что каждое утро натирал, уподобляясь первому мезмеро из ордена, которого встретил, а темный, подобно Андрасу наряд, будто горевший, и изредка маленькие язычки черного пламени отлетали от его плеч и исчезали в ночи. Андрас никому не разрешил приближаться и сам взял на себя эту роль. Подойдя, демон взглянул в глаза парня, что когда-то были карие,
