ее так стремительно, что блокировал своей конницей вражескую армию в ее укрепленном лагере, хотя его собственная пехота отстала на четыре мили. Охваченные паническим страхом неприятели — а они вообразили, будто принц, коль скоро он сумел поставить их в столь отчаянное положение, ведет с собой громадное войско — принуждены были согласиться на капитуляцию и получили право покинуть лагерь, иначе говоря, разойтись, оставив победителям все свое вооружение, имущество и обоз. Принц Руперт, таким образом, спас осажденный Ньюарк, а вдобавок захватил четыре тысячи мушкетов, одиннадцать медных орудий, две мортиры и свыше пятидесяти бочек пороха — в продолжение всей войны ни одна из сторон не одерживала более неожиданной и ошеломительной победы. Описанием этого блестящего успеха, который был достигнут 22 марта, мы и закончим рассказ о событиях этого года.
КНИГА VIII
Глава XIII
(1643―1644)
Если зима принесла королю немало разочарований и неудач из-за потери или уменьшения тех сил, которые он главным образом и рассчитывал противопоставить могуществу неприятеля в следующем году, то и начавшаяся весна не предвещала ему ничего доброго. Когда обе армии отошли на зимние квартиры, чтобы отдохнуть после тяжелых боевых трудов, в Лондоне приступили к обширным военным приготовлениям, а известие о посылке сэра Уильяма Уоллера на запад привело короля к решению выставить против Уоллера войско, способное его задержать, — не отвлекая при этом принца Морица от осады Плимута, который, как тогда думали, долго не продержится. С этой целью лорда Гоптона назначили командующим отдельной армией, которую надлежало сформировать из частей бристольского гарнизона, а также сил соседних графств, недавно подчиненных королю. Влияние и авторитет лорда Гоптона были в тех краях чрезвычайно велики, и потому он сумел быстро собрать сильный корпус пехоты и кавалерии, к коему присоединились два отличных, хотя и немногочисленных пехотных полка из Манстера, под начальством сэра Чарльза Вавассора и сэра Джона Полета, и превосходный кавалерийский эскадрон капитна Бриджеса (последние, во исполнение прежних приказов, были переброшены в Бристоль из Ирландии по заключении там перемирия). Лорд Гоптон двинулся к Солсбери, а вскоре затем — к Винчестеру, куда сэр Джон Беркли привел ему еще два пехотных полка, набранных им в Девоншире, так что теперь у Гоптона было в общей сложности до полутора тысяч кавалерии и не менее трех тысяч пехоты. Расположившись в таком хорошо укрепленном городе, каким являлся Винчестер, это войско могло бы быстро превратиться в порядочную армию, да и теперь было достаточно сильным, чтобы остановить или всерьез затруднить поход Уоллера на запад, ведь последний вовсе не ожидал встретить на своем пути подобную преграду. В самом деле, узнав еще на марше, что лорд Гоптон стоит в Винчестере с такими внушительными силами, Уоллер отошел к Фарнему и оставался там до тех пор, пока не сообщил своим господам о том, что ему нужны подкрепления.
Партия, желавшая успеха делу короля — а едва ли не в каждом графстве его готова было поддержать большинство местных джентльменов, которые, однако, до времени сидели смирно, устрашенные парламентскими комитетами и милицией — раз за разом допускала в своих расчетах одну и ту же роковую ошибку: она имела столь высокое мнение о собственном влиянии и репутации, что полагала себя способной, при помощи даже малочисленных отрядов, одолеть своих соседей из противной партии — которая, пользуясь своим теперешним превосходством в силах, употребляла свою власть самым жестоким и тираническим образом. А потому, как только лорд Гоптон занял Винчестер, а сэр Уильям Огл овладел винчестерским замком, джентльмены Сассекса и близлежащих частей Гемпшира поспешили заверить его через тайных агентов, что если он вступит в их графство, то они быстро соберут большое число людей для пополнения его армии и овладеют важными пунктами, которые сумеют защитить, приведя таким образом этот край к повиновению королю.
Одним из кавалерийских полков в армии лорда Гоптона командовал тогда сассекский джентльмен сэр Эдуард Форд, человек из хорошей семьи, обладавший немалым состоянием; ранее король назначил его шерифом Сассекса, с тем чтобы, если представится благоприятный случай, он мог с большим успехом употребить свое влияние в названном графстве. В полку сэра Эдуарда служило немало видных джентльменов из Сассекса, и теперь они настойчиво упрашивали лорда Гоптона послать в те края, коль скоро Уоллер, похоже, и не думает наступать, хотя бы несколько эскадронов, дабы немного посодействовать набору войск, который они, вне всякого сомнения, сумеют произвести. Сассексцы заверили лорда Гоптона, что первым же делом они овладеют Арунделл-каслом, захват коего — а крепость эта стояла неподалеку от моря — даст королю громадные преимущества и обеспечит Его Величеству преданность всей примыкающей к Арунделл-каслу богатой части их графства. Познакомившись с этими и многими другими, с виду весьма привлекательными планами, лорд Гоптон (который и сам, мечтая свести старые счеты с Уоллером, давно рвался в бой) почувствовал, что ему очень хочется получить дозволение исполнить желание сассекских джентльменов; и из его донесения королю можно было заключить, что он одобряет их замысел и находит его вполне осуществимым — при условии, что ему, лорду Гоптону, дадут еще два полка пехоты под начальством опытных офицеров, ибо та часть Сассекса, куда он намеревался вступить, представляла собой труднопроходимую местность, а в Арунделл-касле стоял гарнизон (хотя и не слишком многочисленный и вдобавок худо снабженный боевыми припасами, ведь появления неприятеля там нисколько не опасались).
Все это происходило незадолго до Рождества, и у короля не было тогда других планов на зиму, кроме как, с одной стороны, помешать Уоллеру вторгнуться в западные графства, а с другой — пополнить собственную армию до такой степени, чтобы она могла начать кампанию как можно раньше (что, как ему было известно, намеревались сделать и мятежники). Однако занятие лордом Гоптоном отличной позиции в Винчестере, а также вполне определенные обещания сассексцев склонили многих к мысли, что упускать такую благоприятную возможность не следует. К тому же король твердо рассчитывал на преданность всего графства Кент, ведь тамошних жителей едва удержали от попытки предпринять выступление в его пользу, опираясь лишь на собственные силы. И если бы теперь удалось подготовить почву для совместных действий кентцев и сассексцев, то отсюда мог бы выйти союз, едва ли не столь же могущественный, как и Ассоциация восточных графств во главе с графом Манчестером. К весне он мог бы доставить столько хлопот Парламенту, что последний, совершенно растерявшись, уже не знал бы, куда направить свои войска, меж тем как король волен был
