вожакам устроить в лагере идеологический ад. Вместе с тем по мере того, как появлялись сообщения о количестве жертв во время беспорядков на острове, Коджедо все больше становился притчей во языцех для остального мира.
Седьмого мая 1952 года случилось гораздо более серьезное, даже гротескное происшествие. В разгар подготовки к новой политической проверке заключенных в 76-м лагере, где содержались 6400 самых ярых фанатиков, комендант бригадир Додд отправился их урезонить. В 15:15, когда он уже собирался уходить, прозвучал свисток – и вокруг него столпились северокорейцы. Его схватили и взяли в заложники. Над лагерем взметнулось явно заготовленное заранее обращение: «ДОДД ОСТАНЕТСЯ У НАС, ПОКА НЕ БУДЕТ ВЫПОЛНЕНО НАШЕ ТРЕБОВАНИЕ. ЕМУ ГАРАНТИРОВАНА БЕЗОПАСНОСТЬ, ПРИ ПОПЫТКАХ СИЛОВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ ТИПА СТРЕЛЬБЫ ЕГО ЖИЗНЬ ОКАЖЕТСЯ ПОД УГРОЗОЙ». На следующий день лагерь, управление которым временно принял заместитель Додда полковник Крейг, осаждали танки, охрана и канонерки с моря. Додду разрешили огласить достаточно несуразные требования пленных: позволить им создать объединение, обеспечить канцтоварами и провести телефон. Риджуэй из Токио дал Ван Флиту указания принять любые необходимые меры, чтобы вернуть контроль над лагерем. Девятого мая Ван Флит явился лично расследовать происходящее. Теперь против толпы безоружных коммунистов за колючей проволокой выступало около 15 000 хорошо вооруженных солдат ООН. Ночью 10 мая после переговоров Додда выпустили целым и невредимым. Но, как обнаружили ошарашенные американцы, Додд подписал документ, в какой-то мере признающий справедливость претензий пленных.
Коммунисты одержали пропагандистский триумф и сумели привлечь к Коджедо внимание остального мира. В последующие дни на остров один за другим являлись официальные и неофициальные гости, и все без исключения осуждали власти за утрату контроля. Британский вице-маршал авиации Бушье докладывал об отсутствии перекличек, открытой демонстрации коммунистических флагов и военном обучении заключенных: «Иными словами, военнопленные коммунисты обладали и до сих пор обладают безусловным контролем над лагерем, в котором они содержатся»[371]. Ван Иттерсон, представитель Нидерландов в Комиссии ООН по Корее, прошедший в свое время японские лагеря для военнопленных, заявил: «Американцы понятия не имеют, как обращаться с азиатскими военнопленными. Из-за того что с заключенными до сих пор церемонятся, они еще больше наглеют. Очевидно, что помочь могут только радикальные меры»[372].
За несколько месяцев после захвата Додда положение дел не только не улучшилось, но даже, наоборот, усугубилось. В беспорядках с июля 1951 года по июль 1952 года погибли 115 заключенных. Попытки американцев утвердить свою власть лишь усугубляли ситуацию. Девятого июня 1952 года газета «Правда» торжествующе сообщила, что американцы применяют газовые камеры и пытки, а также препятствуют изъявлению воли заключенных вернуться на родину. Когда генерал Марк Кларк выразил желание включить в состав войск ООН, охраняющих пленных на Коджедо, символический британский и канадский контингенты, британцы неохотно подчинились, канадское же правительство не один день мучилось сомнениями, готово ли оно позволить своим войскам запятнать себя причастностью к неприглядной ситуации на острове. Возобновлявшиеся коммунистические беспорядки американцы подавляли со всей жестокостью, и погибли еще десятки людей. Коммунистический «журналист» Уилфред Берчетт писал в Daily Worker: «Стали известны два до сих пор не описанных случая массового убийства корейских и китайских пленных в американских лагерях на Коджедо… ‹…› Теперь совершенно очевидно, что согласие не возвращаться домой выбивали из пленных силой». И без того напряженные отношения между Лондоном и Вашингтоном еще больше накалились из-за невозможности узнать подробности о происходящем на Коджедо. Из посольства в Вашингтоне в британское Министерство иностранных дел писали, что это «очередной пример того, как трудно получить в Вашингтоне подробную информацию об операциях в Корее».
Любопытный взгляд со стороны на драматические события в лагерях Коджедо представлен в докладе майора Д. Р. Банкрофта, британского командующего ротой Собственного Его Величества королевского Шропширского легкого пехотного полка, отправленного на остров 25 мая 1952 года. Через несколько часов после прибытия шропширцы «вторглись» в лагерь и изъяли запасы продовольствия, карты побега и контрабанду, которую пленным, вне всякого сомнения, продавала южнокорейская охрана. Через час двое заключенных бежали из лагеря и попросили убежища у британцев. Они сообщили, что комиссары-коммунисты были в ярости оттого, что потеряли лицо, и приказали, чтобы заключенные оказали решительный отпор следующему «вторжению». Банкрофт с изумлением узнал, что в каждом лагере была своя кузница, в которой пленные изготавливали оружие, а бензин для розжига огня им поставляли с американских транспортных средств. Случайные выстрелы охраны, приводившие к гибели или серьезным ранениям, не считались чем-то из ряда вон выходящим. Десятого июня нескольких пленных, пытавшихся укрыться от комиссаров, были заколоты насмерть на глазах у охранников. Когда в лагерь вошли американские военные, чтобы навести порядок, завязался бой. «[Американцы продемонстрировали] высочайшую выдержку и контроль над ситуацией, – докладывал Банкрофт. – Фанатизм, проявленный пленными, вызывал тревогу… ‹…› Даже когда половина лагеря была зачищена и на земле лежало больше ста убитых и раненых, комиссары по-прежнему призывали массы к новым подвигам». Одиннадцатого июня пятнадцать пленных в одном лагере были убиты за ночь комиссарами.
Чтобы преодолеть главенство комиссаров, британцы попытались применить во вверенных им лагерях новый подход. Они внедрили и взяли под свой контроль процедуру выборов ответственных из числа заключенных путем тайного голосования. С тех пор в случае неповиновения пленных их представители должны были молча стоять в углу спортивной площадки без еды и питья до двенадцати часов подряд. Несомненно, они воспринимали это унижение очень болезненно. Когда пленные поднимали в лагере коммунистические флаги, британцы бросали гранаты со слезоточивым газом, пока флаги не убирали. Обстановка на Коджедо начала налаживаться с назначением нового коменданта, генерала Боутнера. О ситуации до его прибытия говорило то, что в первые же дни после вступления в должность он уволил и заменил весь состав штаба прежнего коменданта. Кроме того, началась работа по выдворению из окрестностей лагерей 8000 проституток, к которым бегали утешаться часовые, оставляя свои посты.
Однако проблема отношения охраны к пленным сохранялась. «Все американские военные, – докладывал майор Банкрофт, – считали пленных скотом и обращались с ними соответственно».
Они оскорбляли их словом и делом, обходились со всеми, включая тяжелораненых, крайне грубо. Наблюдая подобное, я интересовался у офицеров и рядовых, считают ли они допустимым аналогичное обращение с нашими пленными в Северной Корее. «Ну так это же дикари», – неизменно слышал я в ответ, а один раз даже: «Все равно конгресс Женевскую конвенцию не одобрил».
Было очевидно, что вожаки [заключенных] способны поднять пленных на бунт, доводя до массовой истерии. Поэтому крайне важно отделить и изолировать самых ярых, как только они начнут что-то затевать. Жестокость их принимает невероятные формы. Обычная пытка – подвесить нарушителя к коньковому брусу палатки за гениталии или засунуть ему в рот шланг с водой, чтобы он медленно захлебывался, и так далее. При выявлении подобных и прочих зверств необходимо немедленно принять меры к освобождению истязаемых. Это делалось редко. Самоуправление у пленных было на высоте, как и моральный дух в этих нечеловеческих условиях. Физическая форма поддерживалась обязательной организованной физподготовкой… ‹…› Северокорейцы показались мне честнее, воинственнее, чистоплотнее и образованнее южан[373].
В августе 1952 года этот крайне тревожный отчет майора Банкрофта был направлен в Министерство иностранных дел. К тексту прилагалось примечание одного из сотрудников: «Доклад подтверждает другие получаемые нами свидетельства о том, как американцы свободно изъявляют на Дальнем Востоке “отвращение к азиатам”. Нет нужды подчеркивать, насколько вредит такое отношение нашему общему делу. Мы полагаем, если бы Объединенный комитет начальников штабов США принимал практические меры по индоктринации, поведение представителей вооруженных сил США можно было бы значительно улучшить»[374]. Возможно, эти комментарии, предназначенные, разумеется, для внутреннего пользования в Уайтхолле, звучат несколько самодовольно и покровительственно, однако серьезность проблемы отношения американцев к пленным на Коджедо подтверждают и американские доклады в Вашингтон. Роковое сочетание некомпетентности, попустительства и бытовой грубости надзирателей позволило коммунистам одержать кровавый триумф в своей пропагандистской борьбе.
C лета 1952 года американцы пытались вернуть контроль над пленными, разделяя их и перетасовывая между многочисленными лагерями на острове. Однако кровопролитные
