Читаем без скачивания Первое Дерево - Стивен Дональдсон

Рант Абсолиан пошатнулся, и лицо его искривилось, словно он вот-вот расплачется. Но как бы ни был он пьян, все же где-то в глубине сознания действовал инстинкт самосохранения: подчеркнуто пошатнувшись, он обернулся к кемперу и заплетающимся языком пробормотал:

— Я хотел немного разрядить свой гнев. Я имею право.

Он спотыкаясь заковылял по ступенькам и вышел из камеры, так и не посмотрев больше ни на своего кемпера, ни на узников. Ему казалось, что таким образом он сумел сохранить свою хрупкую надежду на спасение.

Глядя на его жалкую фигуру, Линден приняла окончательное решение: Касрейну-Круговрату не будет пощады!

Кемпер небрежно склонился перед протащившимся мимо гаддхи и, убедившись, что тот ушел, шагнул в камеру и запер за собой железную дверь. Спускаясь по лестнице, он неотрывно смотрел на Линден, словно готовил ее к новой атаке флюидами.

Тем временем она попыталась проверить свои наблюдения: так и есть — как и Ковенант, ребенок кемпера был видим для нее только физическим зрением, но стоило закрыть глаза, он словно растворялся.

— Друзья мои, — обратился Касрейн к узникам, однако по-прежнему глядя только на Линден. — С этим нельзя мешкать. Я страшно спешу. — Старческие слезы застлали его глаза. — Очень спешу, увы! — Он шагнул к Ковенанту и встал прямо над ним. — Вы, насколько могли, пытались мне помешать. Но теперь с этим покончено. Теперь я должен получить белое золото без промедления.

Линден и кемпер схлестнулись взглядами, и все остальные, кроме Хоннинскрю, который даже в присутствии Касрейна-Круговрата не оставлял попыток разбить оковы, замерли в напряженном ожидании.

— Я не собираюсь вас долго мучить, — острый язык облизнул пересохшие губы, — хотя должен признаться, что недооценивал вас. Но это все в прошлом. Линден Эвери, ты обязана добровольно передать мне кольцо из белого золота.

— Ты просто сумасшедший! — выплюнула она. Касрейн презрительно приподнял бровь:

— Ты так думаешь? Послушай меня и рассуди сама: я пытался подчинить себе Ковенанта, чтобы он сам отдал мне в руки кольцо. Подчинять можно по-разному, но у него в сознании установлена защита, которая полностью лишает его права выбора. А когда нет права выбора, можно ли говорить о доброй воле? Для того чтобы достичь своих целей, мне необходимо сокрушить эту защиту. — Костлявый палец уткнулся Линден в грудь: — И это сделаешь ты!

Ее сердце сумасшедше застучало. Но на сей раз она не позволила себе струсить и, надменно кривя губы и отчетливо выговаривая каждый слог, процедила в ответ непристойное ругательство.

Взгляд кемпера смягчился, затуманился, и он вкрадчиво спросил:

— Так ты отказываешь мне?

Линден промолчала, давая понять, что разговор окончен. Какое-то время тишину в камере нарушали лишь ритмичное лязганье оков Хоннинскрю. Она почти хотела, чтобы кемпер применил к ней свой монокль, так как была уверена, что не сможет больше войти в Ковенанта.

Но он, похоже, и сам понял, что колдовством здесь немногого добьешься. Без предупреждения он вдруг с размаху врезал ногой по окровавленному колену Кира.

Из сжатых зубов харучая вырвался стон, тихий, но полный муки. Кир чуть не потерял сознание от боли, и впервые выдержка изменила ему.

В чудовищном усилии Первая и Мечтатель рванулись вперед, но оковы их удержали.

Касрейн, не обращая ни на кого внимания, почти с нежностью посмотрел Линден в глаза и ласково переспросил:

— Так ты отказываешь мне?

От боли Кира и отвращения к кемперу ее забила дрожь. Она не стала сдерживаться и попыталась вложить в интонацию максимум убедительности:

— Если я позволю тебе принудить меня таким способом, то Кайл и Бринн убьют меня за это.

В глубине души она молилась, чтобы Касрейн поверил ей. Ей просто не вынести еще одного подобного удара.

— Да они тебя и пальцем не тронут, так как прежде умрут! — неожиданно заорал Касрейн. Но, тут же погасив вспышку гнева, снова ласково замурлыкал: — Впрочем, это неважно. У меня есть и другие способы.

Бочком-бочком он стал продвигаться к Вейну и вскоре уже стоял рядом с ним над распростертым Ковенантом. Из всех присутствующих только это отродье демондимов было способно оставаться бесстрастным, следя за загадочными маневрами мага. А тот несколько минут просто молча стоял, явно наслаждаясь все возрастающим страхом и полной беспомощностью пленников. Затем медленно поднял правую руку.

Повинуясь магии жеста, Ковенант, прямой как палка, стал подниматься с пола, словно его тянули за привязанную к горлу веревку. Его глаза были пусты. Золотой обруч, все еще сдавливающий шею, выхолащивал его ауру. Рубашка была покрыта кровавыми пятнами, словно смерть уже поставила свою подпись. Наконец маг жестами зафиксировал его в стоячем положении.

Линден почувствовала, как мужество медленно покидает ее: Ковенант — послушная игрушка в руках кемпера! В каких бы грехах его ни обвиняли, он не заслуживал подобного унижения! До сих пор он всегда находил в себе силы восстанавливаться! Ни один человек не был так жизнеспособен, как он. В Коеркри он прошел огонь кааморы. И уже раз нанес поражение самому Лорду Фоулу. И поступал всегда так, как Линден мечтала поступать.

Это несправедливо. Это — Зло.

Зло.

По ее щекам заструились горячие слезы, жгучие, как кислота.

Легким движением руки Касрейн направил Ковенанта к ней.

Она забилась в оковах, пытаясь оттолкнуть его, но он механически стиснул ее в объятиях и в поцелуе, похожем на поцелуй смерти, прижал к ее рту ледяные губы, загасив стон, рвущийся из ее груди. Затем отпустил ее, отступил на шаг и со всего размаху влепил ей затрещину такой силы, что щека мгновенно вспухла и побагровела.

После этого кемпер отозвал свою марионетку. Все это время Касрейн не отрывал глаз от лица Линден. Тонкие губы кривились в жестокой улыбке, открывая старые гнилые зубы. Сальным голосом он спросил:

— Ну как, убедилась, что он идеально слушается меня? Линден кивнула. Ей никто не сможет помочь. Она сама себе помочь не может. Вскоре Касрейн будет управлять ею так же, как Ковенантом.

— А теперь смотри… — Маг проделал несколько жестов, и кисти Ковенанта, скрючившись как когти, поднялись на уровень глаз. — Если ты не согласишься помогать мне, он по моей команде сам себя ослепит.

Это был конец. Выдержать подобное Линден уже было не по силам. С внутренним содроганием она призналась себе, что готова на все.

Но ее слабое согласие заглушил боевой вопль, вырвавшийся из груди Хоннинскрю. Неимоверным усилием он разорвал цепь, приковывавшую его левую руку, и, взмахнув ею, словно цепом, захлестнул тощую шею мага и опрокинул его навзничь. С глухим шумом тот рухнул на каменный пол. И раскинулся без движения. Такая толстая цепь, да еще брошенная с такой яростной силой, вне всякого сомнения, сломала ему шею. Линден устремила к нему видение и убедилась, что он мертв. Все произошло так неожиданно и так просто, что потрясло ее до глубины души. Затем с еще большим потрясением она заметила, что из-под содранной кожи у него не вытекло ни капли крови,