время, в пользу другого, более значимого или более решительного. Положение де Грасса при Чесапике в 1781 году, с судьбой Йорктауна на весах, отвечало именно такому условию. Но Раматюэль сопоставляет его с положением д'Эстена при Гренаде, как если бы оба положения были равнозначащими. Он одинаково оправдывает де Грасса и д'Эстена – не по их относительным заслугам в приложении к частным целям, а с точки зрения общего принципа. Верен ли этот принцип? Заблуждение процитированного писателя невольно выдается словами «несколько кораблей». Ведь целый флот не уничтожается обыкновенно с одного удара, а взятие или уничтожение нескольких кораблей неприятеля определяет морскую победу; в знаменитом сражении Родни захвачено было всего пять кораблей, но именно это и спасло Ямайку.
Дабы установить степень правоты принципа, который будто бы иллюстрируется упомянутыми двумя случаями (операции у острова Сент-Кристофер будут рассмотрены ниже), необходимо уяснить, чего конкретно добивались французы в каждом из них и что было решающим фактором успеха. При Йорктауне противники англичан добивались разгрома армии Корнуоллиса [194], их целью было уничтожение организованной военной силы неприятеля на берегу. При Гренаде французы избрали предметом действий завладение клочком территории, не имевшим большого военного значения, ибо все Малые Антильские острова расположены так, что для их удержания силой приходится увеличивать число больших отрядов, взаимная поддержка которых всецело зависит от флота. Без такой поддержки эти отряды подвергались риску уничтожения по отдельности, а для обеспечения морского превосходства требовалось уничтожить флот неприятеля. Гренада, находясь близко и под ветром от Барбадоса и Сент-Люсии, которые крепко держали в руках англичане, была особенно уязвимым пунктом французов; но здравая военная политика по отношению ко всем этим островам требовала, чтобы обладавшая ими держава имела одну или две сильно укрепленные и снабженные гарнизоном морские базы и могла бы в остальном полагаться на флот. Кроме того, нужно было обеспечить защиту от атак отдельных крейсеров и приватиров.
Таковы были цели и предметы действий в рассматриваемых операциях. Что же стало решающим фактором в этой борьбе? Конечно, флот, организованная плавучая военная сила. Судьба Корнуоллиса, безусловно, зависела от моря. Бесполезно рассуждать, каков был бы результат, окажись шансы де Грасса 5 сентября 1781 года на стороне его противника, т. е. имей французы не на пять кораблей больше, а на пять кораблей меньше, чем англичане. Можно сказать, что де Грасс в начале большего сражения с Родни обладал превосходством над англичанами, равным результату с трудом выигранного боя. Вопрос тогда в том, следовало ли ему рисковать и отказываться от почти верной победы над организованной силой неприятеля на берегу в пользу гораздо более сомнительной победы над организованной силой на воде? Здесь речь шла не об Йорктауне, а о Корнуоллисе и его армии, что немаловажно.
При такой – единственно правильной – постановке вопроса возможен всего один ответ. Пусть, однако, читатель отчетливо уяснит себе, что предметами действий, между которыми де Грассу приходилось делать выбор, были в обоих случаях организованные силы неприятеля.
В ином положении очутился д'Эстен при Гренаде. Численное превосходство его сил над силами англичан почти настолько же велико, как у де Грасса; предметами действий на выбор являлись организованная сила на воде и маленький остров, плодородный, но лишенный значения в военном отношении. Говорят, будто Гренада служила сильной оборонительной позицией, но внутренняя сила не делает позицию ценной, если та не имеет стратегического значения. Для спасения острова д'Эстен отказался воспользоваться своим счастливым и огромным преимуществом над флотом неприятеля. Между тем от исхода борьбы между этими флотами зависало удержание во власти островов. Для надежного обладания островами требовались, во‐первых, сильный морской порт, какой французы уже имели, а во‐вторых, обладание морем. Для последнего же необходимо не увеличение числа отрядов на островах, а уничтожение флота неприятеля, который правильно сравнивать с армией в поле. Острова суть только богатые города, а в этой ситуации вполне хватало не более одного или двух укрепленных городов или постов.
Можно сказать, не боясь ошибиться, что принцип, который привел д'Эстена к его образу действий, не был безусловно верным, потому что на практике такой образ действий оказался неправильным. При Йорктауне принцип, как он характеризован Раматюэлем, не служит оправданием поведения де Грасса, хотя, вполне возможно, он и вправду послужил основанием этого поведения. Де Грасса на самом деле оправдывает то, что исход дела прямо обусловливался неоспоримым господством на море, пусть на короткий срок, а этого господства он добился благодаря численному превосходству флота. Будь последний численно равен неприятельскому, воинский долг обязывал бы де Грасса вступить с противником в бой, чтобы помешать той попытке, какую наверняка предпринял бы английский адмирал. Уничтожение нескольких кораблей, которому Раматюэль придает так мало значения, обеспечивает именно такое превосходство, какое обусловило счастливый результат при Йорктауне. С точки зрения общего принципа это действие, разумеется, лучше той цели, какую преследовали французы. Конечно, исключения возможны, но они, видимо, будут там, где, как в Йорктауне, военная сила поражается в другом месте, или как в Порт-Маоне, где ставкой была желанная и могущественная база, хотя в последнем случае все равно сомнительно, чтобы выказанную флотом осторожность сочли уместной. Если бы Хоука или Боскауэна постигло бедствие Бинга, то они не пошли бы для ремонта кораблей в Гибралтар – разве только в том случае, когда французский адмирал нанес бы вслед за первым ударом следующие, уменьшив тем боеспособность вражеских флотов.
При Гренаде риск был, без сомнения, велик в глазах д'Эстена, потому что взятие острова заранее объявили единственным успехом. Вообще после неудач при Делавэре, Нью-Йорке и Род-Айленде, после унизительного поражения при Сент-Люсии трудно понять доверие к этому адмиралу некоторых французских писателей. Без сомнения, он подкупал их своей заразительной личной храбростью, совершая выдающиеся подвиги, когда, в адмиральском чине, лично вел войска на траншеи при Сент-Люсии и Гренаде, а несколько месяцев спустя – в провальном штурме Саванны.
В отсутствие французского флота англичане зимой 1778–1779 года, господствуя на море при посредстве нескольких своих кораблей, не ушедших в Вест-Индию, решились перенести театр континентальной войны в южные штаты, где ожидали найти много лоялистов. Поход против Джорджии имел такой успех, что Саванна сдалась англичанам в самом конце 1778 года, а вскоре за тем покорился и весь штат. Оттуда действия перенесли в Южную Каролину, но взять Чарльстон не удалось.
Извещение об этих событиях направили д'Эстену в Вест-Индию, причем в депеше настоятельно указывалось на опасность, грозящую обеим Каролинам, и на ропот народа против французов – мол, те покинули своих союзников, не оказав им никакой поддержки, а еще воспользовались участием и
