на другом конце провода.
– Так же как и ты, – улыбаясь, произнёс я в трубку.
Услышать голос друга для меня сейчас было вовремя.
– Я в Нью-Йорке, приземлился полчаса назад. Как насчёт угостить меня ужином? – голос Макса звучал как родной.
Сколько я не виделся с ним? Наверное, около года. Да, точно он прилетал в прошлом сентябре. Сейчас за окном декабрь. Я даже соскучился по нему. Макс был единственным, кто общался со всеми из нашей старой компании. И именно благодаря ему я узнавал новости о Марке.
– Я рад, что увижу тебя, приятель. Машина в аэропорту будет минут через двадцать, я тоже выезжаю. Встретимся у меня дома. Надеюсь, остановишься, как обычно, у меня?
– Ты же знаешь, у меня больше нет друзей в этом городе, – хихикнул Макс.
Мы попрощались, и я начал собираться домой. Предвкушение встречи распространялось внутри меня, вызывая широкую улыбку.
С тех пор как я отвёз лучшего друга к его родителям, я не слышал о нём ничего, кроме того, что рассказывал Макс. Мне действительно не хватало нашего общения. Мы с Марком слишком долго дружили, чтобы так просто выкинуть его из головы. Раньше мне было кому позвонить, раньше было к кому приехать, сейчас же только редкие встречи с Максом могли пролить свет на то, как поживает лучший друг.
Целых три месяца я звонил его маме через день, но она сообщала, что его состояние не менялось. Он по-прежнему никуда не выходил из дома, ничем не занимался, единственным разнообразием в его жизни была гитара. Его мама говорила, что он часто играл и пел. Сначала я был рад, что он таким образом старается отвлечься и, возможно, скоро переживёт расставание с Юлей, но когда она сообщила, что это в основном одна и та же песня, надежда моя сошла на нет. Мне даже не нужно было говорить, какую песню он горланил. Это однозначно была её любимая песня. Ту, что она исполняла со слезами на глазах, ту, что ребята часто пели для неё на наших вечерних посиделках. Это вызывало у меня тревогу.
В один из дней, когда я уже собирался сказать его родителям, что приеду к ним погостить, чтобы попытаться встряхнуть Марка, его мама сообщила мне новость, которую я даже не знал, как воспринимать вначале. Она сказала, что он начал посещать небольшую церквушку. Марк никогда не отличался стремлением ходить в такие места, более того, он никогда не отмечал никакие религиозные праздники, ну кроме, пожалуй, Рождества. Но кто не встречает Рождество, это сейчас больше развлекательное мероприятие, нежели церковное.
Через неделю я перезвонил и ещё сильнее удивился, когда услышал, что друг проводит в церкви значительную часть дня. А спустя ещё месяц его мама сообщила, что он живёт при монастыре. Тогда я думал, что сорвусь и полечу вызволять его из некой секты, которая завладела разумом друга, пока тот находился в состоянии душевного расстройства. Но услышал успокаивающий голос его мамы, который убеждал меня, чтобы я не мешал ему. Она искренне считала, что ему там становится лучше, и я решил понаблюдать за ситуацией со стороны. Она уверила меня, что видится с ним и что он вполне в адекватном состоянии. Попросила меня не вмешиваться и дать ему разобраться во всём самому, раз уж он решил так. В конце концов, это не хуже чем психоаналитик, заверила она меня при очередном разговоре, и я сдался, заняв выжидательную позицию. Что-что, а ждать я умел.
Я встречал Макса вкусным ужином и бутылкой хорошего виски. Сидя у меня на кухне, Макс рассказывал о своём новом проекте. Я делал вид, что с интересом слушаю, сам же ожидал, когда он переключится на тему нашего общего друга.
– Да не нервничай ты так, – прервался Макс, понимая, что я весь извёлся в ожидании совсем других новостей, – всё у него хорошо. Я видел его месяц назад. Он уже бодрячком. Шутил днями, тебя вспоминал спокойно.
– До сих пор не могу поверить, что он общается с какими-то монахами. Вроде всю жизнь был адекватным парнем, – немного нервно пожаловался Максу.
– Ему там легче, это главное. Знаешь, я одного не понимаю, почему ты не полетел к ней сразу? Он же практически дал тебе зелёный свет. Зачем сидеть мучиться двоим, если, возможно, одному из вас может повести?
– Это бы сломало Марка окончательно.
– Его и так расплющило. Нет, я скажу одно, если вдруг мне встретится девушка, от которой так снесёт крышу, как вам двоим, я точно потащу сразу её сразу в ЗАГС, ждать не буду. И вас с ней познакомлю только после штампа, – рассмеялся Макс, – но, надеюсь, продержусь ещё несколько лет в статусе холостяка. Я когда смотрю на вас, мне становится тут же не по себе и от слова «любовь» меня передёргивает.
– Марк тоже спешил со свадьбой, и что из этого вышло. Если бы он не давил на неё сразу, думаю, у меня не было бы шанса вообще.
– А сейчас, что ли, есть? Сидишь за тридевять земель и страдаешь. Не думаю, что такая девчонка, как Юля, будет долго одна.
– Ну пока она одна, – довольно заверил собеседника.
– Откуда такая уверенность? – нахмурился Макс.
И тогда по непонятным мне причинам я рассказал, как нанял Виктора и как иногда получаю сведения о своей девочке. Макс шумно выдохнул и с сочувствием взглянул на меня.
– Мне, ребята, вас реально жаль. Вы оба безумцы.
Друг поднялся из-за стола и потянулся к бутылке, чтобы наполнить бокалы. Я закурил.
– Малого и Пашку видел? – решил узнать новости о старых знакомых.
– Пашка с женой уехал к себе. Наташа, словно приклеилась к нему, не отпускала ни на шаг, не давая возможности нам нормально попрощаться, словно боялась, что утащу её мужа куда-то и не верну. Однако Пашка, кажется, не против такого внимания. А Малого видел пару раз в центре случайно. Передавал вам привет, спрашивал про Юлю, но я сказал, что о ней ничего не знаю, а привет обещал передать. Вот передаю, – усмехнулся Макс.
– Валик мне никогда не нравился, такой простачок, но бесил нереально. Мне даже непонятно, как Юля могла с ним дружить. Ведь хоть и ровесники, она явно умнее его в разы. У Паши всё идеально: он женился на любимой девушке. Ему можно только позавидовать! И здорово, что Юля заставила его тогда бороться за Наташу. Такая маленькая, а вселила в него веру в себя!
Вспомнил опять танец в поселковом клубе и захотелось волком выть от тоски.
– В
