Я не вижу на стоянке своей машины. Звоню Хардину и оставляю голосовое сообщение. Что делать, если он передумал? Он ведь говорил?
Я уже начинаю паниковать, но тут он заезжает на стоянку и паркует мою машину рядом со мной. По крайней мере, машина похожа на мою, но все же отличается. На серебристой краске ни царапины, выглядит новенькой и блестящей.
– Что ты сделал с моей машиной? – спрашиваю я, когда Хардин вылезает.
– Я тоже рад тебя видеть, – он улыбается и целует меня в щеку.
– Серьезно, что ты сделал?
– Перекрасил. Господи! Можешь меня поблагодарить. – Он закатывает глаза.
Я прикусываю язык только потому, что у нас еще важное дело. Кроме того, машина действительно хорошо выглядит. Мне просто не нравится, что Хардин тратит на меня деньги, и краска к тому же недешевая.
– Спасибо. – Я улыбаюсь и беру его за руку.
– Пожалуйста. Теперь пойдем внутрь. – Он уводит меня со стоянки. – Ты хорошо выглядишь за рулем, особенно в том, что на тебе сейчас. Я думал об этом весь день. Я хочу, чтобы ты выполнила мое желание: выслала мне свои обнаженные фотографии, – говорит он, и я толкаю его локтем. – Да я просто сказал. Интересней было бы сидеть в аудитории.
– А, так ты снова ходишь на занятия, – смеюсь я.
Он пожимает плечами и открывает мне дверь.
– Пришли.
Я улыбаюсь не свойственному ему жесту и вхожу. Холл совсем не такой, как я ожидала. Все белое: белые полы, чистые белые стены, белые диваны, белые стулья и ковры, белые лампы на столах. Это выглядит элегантно, но как-то пугающе. Лысеющий человек в костюме встречает нас и трясет Хардину руку. Он, кажется, боится нас или, может, Хардина.
– Вы, должно быть, Тереза? – улыбается он.
Зубы у него белые, как и стены вокруг.
– Тесса, – с улыбкой поправляю я его, и Хардин тоже улыбается ему.
– Очень рад познакомиться. Значит, будем подписывать?
– Нет, она хочет сначала посмотреть. Зачем подписывать, если она даже не видела? – сухо говорит Хардин.
Бедный человечек сглатывает и кивает.
– Конечно, пойдемте.
Человечек ведет нас в коридор.
– Будь повежливей, – шепчу я Хардину, когда мы заходим в лифт.
– Нет, – ухмыляется он, мягко сжимая мне руку.
Я кидаю на него выразительный взгляд, но ямочки на его щеках только становятся больше. Мужчина говорит о том, какой тут хороший вид и что это один из лучших домов в районе. Я вежливо киваю, а Хардин молчит.
Мы выходим из лифта. Меня поражает контраст подъезда и лестничной клетки. Такое чувство, что мы совершенно в другом здании… и в другое время.
– Вот она, – говорит наш сопровождающий, открывая первую дверь. – На этом этаже всего пять квартир, так что вам редко придется с кем-то встречаться.
Он жестом приглашает нас войти, избегая смотреть на Хардина. Точно, он его боится. Не могу сказать, что он виноват в этом, но так даже интереснее.
Захожу и слышу собственный восхищенный вздох. В комнатах – старые плиточные полы, кроме одной комнаты с паркетом, как я предполагаю, гостиной. Кирпичные стены смотрятся замечательно. Грубо, но красиво. Окна большие, мебель старомодная, но чистая. Если можно было спроектировать идеальную квартиру, она была бы такой. Это похоже на возврат в другую эпоху, и в то же время все очень современно.
Я осматриваюсь, гуляю по комнатам. Они с лысым человечком таскаются следом, и Хардин пристально на меня смотрит.
Маленькая кухня облицована над раковиной и столешницами разноцветной плиткой в индийском стиле, выглядит весело. Мне очень нравится эта маленькая квартира. Подъезд внизу так меня напугал, что я ожидала, что это место мне не понравится. Я думала, что это будет маленькая, душная квартира. И рада, что оказалось не так. Ванная маленькая, но нам достаточно, а спальня так же совершенна, как и все остальное. Три стены в ней из красного кирпича, а четвертая закрыта книжными полками от пола до потолка. Рядом – лестница, и я не могу не смеяться, потому что именно о такой квартире я мечтала после того, как окончу колледж. Не думала, что окажусь в ней так скоро.
– Мы можем заполнить полки. У меня много книг, – нервно бормочет Хардин.
– Я… просто… – начинаю я.
– Тебе не нравится. Я думал, тебе понравится, думал, это идеальное место для тебя. Черт! – Он хмурится и проводит рукой по волосам.
– Нет… я…
– Пойдем, покажите нам еще, – огрызается Хардин.
– Хардин! Дай мне закончить! Я хотела сказать, что мне тут нравится.
Человечек с облегчением следит, как мрачная гримаса Хардина сменяется улыбкой.
– Правда?
– Да, я боялась, напридумывала себе, что тут будет холодно, но тут просто идеально, – говорю я.
– Я так и знал! Ну, я секунду назад нервничал, но как только я увидел это место, сразу подумал, что оно для тебя. Я увидел, как ты, – показывает он на скамейку у окна, – сидишь тут и читаешь книгу. И тогда я понял, что хочу жить тут с тобой.
Я улыбаюсь, в животе у меня порхают бабочки, и все кажется таким милым, даже агент по аренде недвижимости.
– Значит, все готовы подписать? – неловко говорит он.
Хардин смотрит на меня, и я киваю. Поверить не могу, что это наяву. Мы такие молодые, и это так неожиданно! Но иду вслед за Хардином на кухню.
Глава 87
Хардин подписывается в конце длиннющего договора и передает бумаги мне. Хватаю ручку и ставлю подпись как можно скорее, чтобы не успеть задуматься. Я готова к этому, мы оба готовы. Да, мы молоды, мы мало знаем друг друга, но я знаю, что люблю его больше, чем кого бы то ни было, и он любит меня. Надо просто верить друг другу, а все остальное утрясется само.
– Хорошо. Вот ваши ключи.
Роберт (я знаю, как его зовут, из договора) вручает нам с Хардином набор ключей, прощается и уходит.
– Ну что, добро пожаловать домой? – говорит Хардин, когда мы остаемся одни.
Я смеюсь и делаю шаг к нему, чтобы он мог обнять меня.
– Не могу поверить, что мы будем теперь тут жить. Это все еще кажется нереальным.
Я оглядываю гостиную.
– Если бы два месяца назад кто-то мне сказал, что я буду с тобой жить, я бы рассмеялся ему в лицо или врезал бы… или и то, и другое.
Хардин улыбается и берет меня ладонями за лицо.
– Ну, ты не рад? – дразню я его и кладу руки ему на плечи. – Какое счастье иметь собственный угол. Ни коек, ни соседей, ни общих душевых!
– И собственная кровать, – добавляет он, указывая взглядом. – Нужно будет купить кое-что из вещей, посуду и все такое.
Я касаюсь его лба ладонью.
– Ты здоров? Ты сегодня очень деятельный.
