Ших!
И перед моим носом оказался кончик кинжала.
— Если ты еще раз что-нибудь… скажешь… про кошек…
Голос Ринаты переполняла ненависть.
Все замерли. Лейтенантша молчала и заинтересованно изучала содержимое своей миски. Тишина и костер.
— А что такого? — невинно поинтересовался я и сунул в рот еще пол-ложки, не обращая внимания на клинок, на котором уже лежали мои невидимые руки. — Откуда я знаю, что вы туда положили? У каждого народа свои обычаи. Я их не знаю, могу судить только по тому, что прочитал.
— Что, не успел выучить, пока в ошейнике бегал? — прошипела Ри, сузив глаза.
— Прекратить, — устало приказала Биргит, отрываясь от своей тарелки. — Курсантка Рината — два наряда вне очереди! За несдержанность. А вас, Эриадор, прошу больше не озвучивать содержимое одной вам известной книжонки. Даже если она — все, что вам известно о варгах и Этории. Это оскорбительно для нас. Если хотите, девушки могут рассказать вам, как на самом деле обстоят дела…
— Буду признателен, — ответил я, расцепляясь взглядами с Ринатой.
Интересно, что они мне могут рассказать? Лисса с подругами немного наговорили…
— В Этории любят кошек, — грустно взглянув на меня «няшными» глазами, сказала Дана, видно решив первой начать процесс ознакомления с нравами и бытом Этории. — У меня есть три кота. Когда появилась эта глупая книга, какой-то торговец решил заработать. Он привез целый фургон котов и кошек. Они были такие худые и голодные… И так жалобно мяукали в клетках… Мы их всех разобрали по домам. Каждая курсантка академии взяла себе по несколько несчастных… Вот.
Дана вновь глянула на меня своими удивительными глазами, и я вдруг почувствовал, что мне… стыдно. Вот стыдно и все. Какая чушь! Мне не может быть стыдно! Я правильно поступил! И пусть кошки бы все сдохли в этом фургоне, мне плевать! Мне нечего стыдиться! Это всего лишь кошки! А у меня была месть! Месть, месть и еще раз — месть!
Я начал злиться. Кто они такие, чтобы я чувствовал вину?
— А откуда у вас такая красивая флейта? — подхватила разговор голубоглазая Илона, видя, что я молчу. — Наверное, это чей-то подарок? Да?
Уси-пуси, детский сад. А я дебил дебилыч в их понимании. Ладно. Зло выплескивать не будем, поприкалываемся… Заложат? Да и фиг с ним!
— Да. Подарок. Мне ее подарила одна юная властительница эльфийского леса.
Варгуши переглянулись. Судя по менталу, никто мне не поверил ни вот на чуточку!
— Это за что же такое дарят? — однако не удержалась от вопроса, полного сарказма, Рината.
— За то, что я друид.
— Кто-о?
— Друид.
— А кто это?
— Особый вид эльфа.
— И чем же он… особенен?
— Друид говорит с деревьями, травами и кустарниками. И еще со зверями.
— Ну и что? Я тоже могу разговаривать с деревьями, травами и кустами!
— И они отвечают?
— Отвечают?
— Друиду все отвечают — и деревья, и птицы, и звери. Мой нынешний друидский ранг — говорящий со зверями.
Варгуши нахмурились и снова переглянулись. Чем-то мой самозваный ранг им не понравился…
— Зверей сейчас рядом нет, а вот как я разговариваю с деревьями, могу показать.
Я поднялся на ноги и не спеша направился к ближайшему дереву у края поляны. Это был дуб. А может, и не дуб… Короче, это было подходящее дерево! Большое и с торчащими в разные стороны от ствола двумя ветвями (словно руками).
— Здддрааааствуй, дээрээво! — сказал я, подойдя к нему и пытаясь повторить голосом интонации энта в гоблинском переводе.
Вродедуб в ответ приветственно помахал мне правой ветвью, громко зашуршав листьями. Сзади, у костра, судя по звуку, кто-то выронил из рук миску.
— Что-о-о нооовоооого в лесу-у? — продолжил я беседу энтовским голосом.
В ответ дерево устроило мне настоящий разговор. С минуту махало и трясло ветвями во все стороны, словно моряк — флажками на мачте. Ну точнее, я махал и тряс ветви своими вторыми руками… Но их же было не видно! Поэтому для зрителей «говорило» ожившее дерево.
— Хорошо, — закончил я маяться дурью, — я понял. Передай нашим — буду не скоро. Сами пусть пока…
Дерево в ответ нагнуло верхушку, изображая поклон и, выпрямившись, замерло. Как всякое нормальное лесное дерево.
— И что оно тебе сказало? — первой не удержалась от любопытства Кира, когда я вернулся к костру.
— Это тайны леса, — многозначительно сказал я, садясь на свое место, — только посвященным можно рассказывать. Друидам.
— А…
В голосе Киры было разочарование. Впрочем, у всех… тоже разочарованные лица…
— Могу сказать только одно — в лесу все хорошо.
Варги переглянулись — мол, и только-то? И опять уставились на меня.
— Все, я устал, пошел спать, — сказал я, неспешно оглядев всех. — Такие разговоры отнимают много эктоплазмы. Нужно восстанавливаться.
— Э… да, — озадаченно ответила лейтенантша, — ложитесь. Мы тут сами… разберемся.
«Конечно, сами, — подумал я, отправляясь на свое место. — Не друиду же посуду мыть… Эх, кроватка походная! Тощая моя. Когда ж эта кочевая жизнь закончится?»
Не спалось. Лагерь уже давно угомонился. Все варгуши, наведя порядок и сложившись на завтра, легли спать. Лишь я и первая дежурная — Анжелина — бодрствовали. Анжи слушала лес, я, заложив руки за голову, глазел на звезды и думал… думал… думал. Думал о всякой ерунде. Вот почему мне вдруг стало… стыдно? Ведь я прав, стопроцентно прав! И кошки мне безразличны. Уж если на то пошло, собаки симпатичнее… Откуда это у меня вдруг? Да и вообще… Замечаю последнее время за собой излишнюю эмоциональность. Причем неконтролируемую эмоциональность, которая норовит выплеснуться наружу. Вот Стефи я откровенно грубил. Но тем не менее пришла, проводила и попросила себя беречь… В общем-то позаботилась, побеспокоилась. А мне и в тот момент хотелось ей какую-нибудь колкость сказать… Может… я устал? Все эти превращения, тревоги… Даром не проходят. Нужно и отдыхать когда-нибудь! А вместо отдыха — ночевка на земле в лесу и пустыня… впереди. Впрочем, отдыхать некогда. Неизвестно, когда «ахнет».
