Мир теперь представлялся как сочетание ярких всполохов: костяной отросток переливался белым светом, стены туннеля — красным, бабочки — синим, а собственное тело — ядовито желтым. Больше не было места тьме.
У беглецов нет шансов спастись.
Легион с невероятной скоростью начал карабкаться по стволу. Жажда убийства охватила его. Каждая клетка завопила от неудовлетворенности. Даже воздух вокруг него наполнился запахами запретной и недоступной крови.
Вперед! Тварям негде спрятаться!
Восхождение Легиона остановило синее пламя, охватывавшее ствол человеко-дерева. Шум огня казался тревожной музыкой в звенящих потоках звуков.
Невозможно!
Куда же делись твари?
Легион замотал головой. Мозг заработал с утроенной силой. Куда дичь могла спрятаться? Неужели проглядел, когда полз по стволу? А может твари полезли не в туннель, а решили слезть с человеко-дерева? Невозможно. Он бы учуял их.
Легион тревожила угроза неправильного восприятия действительности, ибо это значило, что какой-то орган работал не так, как надо.
Лезть обратно?
Каким образом дичь могла обмануть?
Не выдержав внутреннего напряжения, Легион завыл. Отзвуки его вопля, глухие и искаженные, прокатились по туннелю. Легион раз за разом начал прокручивать в голове свое восхождение, пытаясь понять, где же твари умудрились спрятаться. Ничего не получилось. Как ни старался он напрячь фотографическую память, однако найти внятное объяснение их исчезновения не удавалось.
Хотя…
Если дичь все-таки полезла в туннель, то она должна была натолкнуться на синее пламя, полыхавшее на стволе. Или же она и подожгла человеко-дерево? Вряд ли. Звериное чутье подсказывало, что тварей тоже остановил огонь.
Легион затих, чувствуя, как близко он подобрался к разгадке. Жертвам терять нечего. Их бы не остановило пламя. Получается… Они полезли прямо в пекло?
Вероятнее всего.
Разум не успокаивался. Обрывки мыслей выстраивались в образы, делались яснее. Однако обуздать нарастающий страх не получалось. Еще и внутренние тела шевелились, пытались вырваться из сознания демонов. Времени их усмирять не было.
Завыв, Легион полез в пламя. Он мысленно приготовился к невероятной боли, от которой перехватит дыхание. Навалилась ярость, и виной тому оказалась мысль об очередном перерождении.
Жалкие твари пожалеют о том, что заставили его мучиться.
К удивлению Легиона огонь исчез, как только он коснулся язычков пламени. Морок! В голове пульсировало, словно она была мощным насосом. В деформированных ушах оглушительно стучала отравленная черная кровь.
К стволу и костяным отросткам были прибиты люди. Одни из них еще боролись со смертью, а другие висели тухлыми мешками с костями. Живые что-то неясно бормотали, втягивали сырой холодный воздух гниющими носами, а их слепые белесые глаза блестели в синем сиянии бабочек.
Началось поглощение. Легион всасывал в себя прибитых, наслаждаясь слабостью их тел. Никто из жертв не сопротивлялся, не пытался освободиться. Лишь изредка могильную тишину нарушал сдавленный крик прибитого. Для Легиона это было музыкой блаженства.
Он поглощал мужчин, женщин, детей и стариков. Хотя время стерло различия между ними. Все они напоминали туго обтянутых кожей скелетов.
Легион играл роль смерти. Он дарил липкий сон душам, попавшим в него, разрушал слабые тела, даря свободу от физической оболочки. Он сплетал их нематериальные сущности и вплавлял в осколки «Я».
В каком-то смысле Легион был милосерден, хотя он и не знал такого понятия.
Новые глаза улавливали каждое движение прибитых, каждый взмах крылышек бабочек. И то, что Легион увидел наверху ствола, заставило его ускориться. Дичь была на самой вершине человеко-дерева. Двое беглецов. Первая тварь напоминала оживший труп: кожа висела лохмотьями, левая ступня отсутствовала, ее заменял костяной нарост, на руке не хватало пальцев. Вторая тварь выглядела здоровее — обычный человек.
По мясным стенкам ползали, наблюдая за жертвами, худые уродцы с невероятно длинными руками и ногами. Легион чувствовал исходящий от них гнев. Они ждали подходящего момента, чтобы напасть. Однако не голод скрутил их желудки, а боязнь потерять матку. Девушка висела чуть ниже основной массы уродцев. Лиловые царапины исполосовали бледную кожу ее грудей, нижняя губа распухала, из пупка тянулась пуповина, заканчивающаяся виноградинами эмбрионов.
Взвыв, Легион начал перестраивать свое тело. На спине раздулись волдыри, затем они увеличились в размерах, поглощая здоровые участки кожи. Он смутно осознавал, что хотел сделать с собой. В голове билась лишь одна мысль: «Уничтожить их всех».
Легион проклинал собственную плоть за медлительность.
Быстрее!
Твари не должны убежать.
Волдыри превратились в щупальца. Гигантские, безупречно воспроизведенные конечности осьминога, совершенные в каждой детали, со спрятанными внутри нервными окончаниями и кровеносными сосудами. Энергии хватало и на большее, но Легион не хотел ее тратить раньше времени. Достаточно и щупалец.
Твари не медлили. Одна из них полезла в складку кожи, что находилась над стволом.
Рыча от бессильной ярости, Легион залез на новую костяную ветвь и вырвал матку из стены. Кровь захлестала из обрубков ее рук и ног. Не обращая внимания на алую жидкость, он сжал кулак, расплющив женское тельце вместе с эмбрионами. Начался процесс поглощения.
Худые уродцы вместо того, чтобы на напасть на Легион, полезли в атаку на дичь. Одна из жертв умудрилась скрыться в складках кожи, однако вторая, похожая, на ходячий труп, осталась на стволе. Тварь яростно закричала.
Несколько десятков метров отделяло Легион от вожделенного осколка «Я». Нельзя было позволить уродца растерзать жертву. В ход пошли щупальца. Они хватали костлявые тела, ломали позвоночники и поглощали физические оболочки. Поглощали грубо: иногда части рук или ног отваливались от остальной плоти и падали с человеко-дерева.
Даже несмотря на то, что большая часть худых уродцев была уничтожена, некоторые из них все же умудрились добраться до дичи. Они вгрызлись в ее плечи, начали рвать кожу и попытались раздробить череп о ствол.
Быстрее!
Легион взобрался еще на две ветви выше.
Щупальца потянулись к жертве, не достали до нее, однако схватили нескольких уродцев. Дичь смогла оттолкнуть трех нападавших, схватилась за складки кожи над вершиной человеко-дерева и полезла внутрь вслед за другим беглецом.
Решаясь на отчаянный шаг, Легион напряг мышцы и прыгнул, словно лягушка. В прыжке щупальца ринулись к твари и обвились вокруг ее лодыжки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
