Читаем без скачивания Кровавый Триллиум - Андрэ Нортон

Главный, северный, вход в бастион защищала башня, заполненная меткими стрелками, лучниками и множеством аборигенов-ниссомов, стреляющих из трубочек отравленными иглами. Западный вход был не так хорошо укреплен. Именно королю Ледавардису пришла в голову идея прорваться сквозь него.

У западного входа плотной стеной стояли тридцать или сорок обреченных лабровендских рыцарей. Воины горбатого карлика быстро расправились с ними, но вдруг Желтый Голос заметил, что с тыла наступает еще одна группа защитников — человек пятьдесят. Они двигались с южной стороны. Ее вел роскошно одетый аристократ в зеленом камзоле, который с такой силой вращал мечом, что его лезвие казалось поющим серебряным облаком, несущим смерть всякому, кто попадался на пути. Рыцари и солдаты, следующие за своим эффектным командиром, напали на тех рэктамцев, что подобрались к самым дверям, и закипело кровавое сражение, обратившее захватчиков в бегство.

— Великолепный боец в зеленом — кто он? — спросил король Ледавардис у Желтого Голоса.

— Это Ованон, маршал Двух Тронов и ближайший друг Антара, ваше величество. Он — победитель рыцарских турниров, его имя известно во всем мире.

Король обратился к находившимся неподалеку рыцарям:

— Мы должны немедленно что-то предпринять. Он вдохновляет своих воинов отвагой, и они дерутся как львы! Он рубит головы наших парней, словно косит пшеницу! Эй, вы! Все сюда! Давайте пробьемся к нему!

Размахивая мечом, Ледавардис прорвался сквозь строй телохранителей со щитами и бросился вперед. После минутного замешательства его рыцари и остальные пираты, вновь обретя бесстрашие, ринулись за ним.

Наконец-то Желтому Голосу представилась долгожданная возможность. Он наклонился, подобрал свою длинную желтую робу и трусцой побежал к конюшне. Повсюду кипела рукопашная. Вертлявый помощник колдуна ловко перескакивал через тела поверженных воинов и уворачивался от ударов врагов и союзников. Наконец он добежал до большого каменного строения. Туда сползались раненые рэктамцы в поисках укрытия от града стрел, сыпавшихся с башенных укреплений. В глубине конюшни виднелись лошадиные стойла. Возле них валялось несколько трупов. У одного в горле торчал нож. Виновник этого убийства, тоже мертвый, лежал на своей жертве с воткнутым в спину кинжалом. Странно, это был не человек, а низкорослый оддлинг, одетый в прекрасный наряд из коричневой кожи.

Наконец звуки сражения стали стихать у него за спиной. Голос подошел к жилищу грумов. Там он обнаружил небольшую комнатку без окон, в которой можно было запереться. Он скользнул внутрь и осторожно закрыл за собой дверь. Прислонившись к толстым бревнам, он стал ждать, когда успокоится дико бьющееся сердце и замедлится дыхание. Тогда он поговорит с Хозяином.

В отличие от бедно обставленных помещений конюшни, это место носило следы некоторой роскоши — стол, несколько стульев, кровать с отличными одеялами и камин, в котором еще горели угли, а с рогатины свисал котелок, наполненный дымящейся похлебкой. На столе стояла чистая деревянная миска, лежала ложка; здесь же были краюха хлеба, кружка с пивом и сухие фрукты.

Удивительное везение!

Его изнурительная работа немного затянулась, и голодный, страдающий от жажды Желтый Голос, удовлетворенно вздохнув, решил подкрепиться. Он как раз наливал в миску аппетитно пахнущую похлебку, когда почувствовал, что в спину ему ткнулось что-то острое.

— Стой смирно! — прошипел кто-то. Голос замер.

— Поставь все на место!

— Я не делаю ничего плохого, — сказал Голос. Но лезвие дернулось, надорвав кожу на спине, и с криком боли он поставил миску с похлебкой на камин, а половник опустил в котелок. — Я всего лишь мирный горожанин, который случайно затесался в эту дерущуюся толпу…

— Молчи — или умрешь! И не двигайся! — Тот, кто шипел, отнял лезвие, и Голос почувствовал, как по спине потекла струйка горячей крови.

— Я буду стоять спокойно. Я и не думаю шевелиться. Жалобные причитания застряли у Голоса в горле, когда он понял, что с его головы срывают капюшон. Краем глаза он увидел возле уха тонкое лезвие. Холодный металл коснулся бритого черепа в том месте, где к нему прижимался теплый металл диадемы. Он понял, что происходит, и сердце его чуть не остановилось.

— Великий Боже, только не талисман! Хозяин! Помогите мне…

Но серебряная диадема уже упала с его головы, перекувырнулась в воздухе и с музыкальным звоном ударилась об пол. Желтый Голос в отчаянии повернулся и с ревом бросился на противника. Но где же он? В полутемной комнате не было ни души, кроме маленькой темной фигурки, едва достававшей ему до пояса. Еще один оддлинг?

Помощник колдуна бросился на крошечное существо. Оно взвизгнуло, но этот визг утонул в душераздирающем вопле самого Голоса. Он ощутил неожиданный холод под ребром. Неужели холод мог причинить такую боль? Он дернулся, пытаясь избавиться от боли, и стал внезапно слеп ко всему окружающему, он видел перед собой только лицо Хозяина.

Глаза, подобные белым прожекторам, сверкали из прорезей серебристой маски. И тогда глаза самого Голоса вспыхнули белым огнем, и он прекратил попытки вытащить холодную штуковину из своей груди… из груди Орогастуса. Маленький убийца вырвался от него. Стараясь побороть страшную боль, колдун прислушался. Он услышан сдавленное дыхание, которое перешло во всхлипывания. Его противник сидел в углу, он в ловушке! Теперь Орогастусу надо всего лишь повернуть голову и посмотреть, кто же этот таинственный вор-убийца. Чуть-чуть повернуть голову, чтобы белые лучи осветили прячущуюся в углу фигурку. Повернуть, пока сознание не погаснет, пока мозг не заполнится кровью. Повернуть, повернуть…

Ослепительно яркие глаза обнаружили цель и, мигнув, погасли. На короткий момент Желтый Голос увидел забившегося в угол принца Толивара. Потом помощник колдуна упал замертво. В сердце его торчала рубиновая рукоятка маленького меча.

— Я не хотел этого, — сказал принц Толо, когда прошло какое-то время. Но Желтый Голос не подавал признаков жизни.

Маленький принц встал на ноги и вытер рукавом из золотой парчи нос и наполненные слезами глаза. Он робко взглянул на тело. В складках грязной желтой материи поблескивал рубин. Толо тяжело вздохнул, наклонился, обеими руками взялся за рукоятку и потянул. Меч вышел из тела с поразительной легкостью. Он вытер лезвие об одежду мертвеца и неверными шагами направился к противоположной стене комнаты.

Она закатилась под кровать.

Толо пошарил, поднял ее мечом и, далеко отставив в сторону руку, понес к столу. Потом пододвинул стул, сел и стал смотреть на нее. В самом центре диадемы была лучистая звезда с тремя гротескными масками, которые, казалось, подмигивали ему в неверном свете камина.