Еще не понимая причины, Савватеев огляделся и увидел пляшущего старика с двумя лукошками, который вышел далеко от того места, где заходил, и теперь спокойно вышагивал вдоль забора – похоже, не удалось спровоцировать его на скандал. Савватеев послал вызов Копернику и ответа почему-то не получил.
Внезапно за спиной послышался веселый и задиристый голос, заставивший вздрогнуть от неожиданности:
– Здорово, мужик!
Савватеев обернулся: в двух метрах от него стоял улыбающийся мужчина в камуфляже, с карабином на плече и полевой сумкой в руках.
В зарубежных командировках, когда проводились похожие операции, этого не могло произойти в принципе. Руководителя операции обязательно кто-нибудь прикрывал и не позволил бы приблизиться на выстрел. Иначе бы этот выстрел давно прогремел или Савватеев давно бы парился на каких-нибудь мягких импортных нарах.
Дома же, всегда казалось, и стены помогают…
– Здорово, – будто бы равнодушно отозвался Савватеев.
– Чего тут сидишь?
– Природой любуюсь.
– А-а!.. За опятами приехал? – Мужчина бесцеремонно поднял пакет и вытряхнул содержимое. – Не густо… И мухоморчики берем? Поганочки?..
– Мы все берем, – ухмыльнулся на его намек Савватеев. – Ядовитых грибов не бывает.
– Это ваши по лесу болтаются?
Судя по одеянию и дерзкому, самоуверенному поведению, это был хозяин охотничьей базы.
– Не знаю, может, наши, может, нет, – неопределенно проговорил Савватеев.
– Тачки в ельниках тоже ваши?
– Тебе чего надо, парень?
Его какая-то скользкая, улыбчивая наглость сразу же вызывала неприязнь – чувство в операции вредное и мешающее работать.
– Сколько братвы с тобой приехало? – Он сел рядом и открыл сумку. – Семнадцать? Не считая шоферов?
Хуже того, после его слов Савватеев ощутил горячую волну раздражения: мужчина точно назвал количество задействованных в операции людей. Неужели при высадке затаился где-то и пересчитал? Водители, оставшиеся в машинах на связи, были проинструктированы, сказать ничего не могли да и в случае контакта немедленно бы доложили.
– Ты кто такой? – надменно спросил Савватеев. – Мент, что ли?
– Старший егерь Карпенко, – представился мужчина. – Придется деньги заплатить.
– Это еще за что?
– Сбор дикорастущих без путевок.
– Нужны какие-то путевки?
– А как же! – с удовольствием воскликнул егерь и достал протоколы. – Угодья находятся в долгосрочной аренде у частного предпринимателя. На въезде стоит аншлаг – видели? Так что созывай свою шайку, все равно темнеет.
Никакого аншлага Савватеев, отвлеченный инструктажем, не видел, а опера проморгали – вот что такое неподготовленная операция…
– Ну и как я созову?
– По рации, братан! У тебя что в ухе торчит?
– Это музыка, плейер, – проговорил Савватеев, еще больше насторожившись от наблюдательности егеря.
Тот не поверил, но сказал со вздохом:
– Ладно, ты за всех заплатишь. По пятьдесят за путевки, по пятьсот – штраф. Документы есть?
Из-за спешки никаких документов прикрытия не заготовили, в кармане лежало только грозное служебное удостоверение, показав которое, можно было если не загубить, то испортить всю операцию. Тем более такие глазастые и наглые егеря за одну ночь спрячут все следы и улики. Если уже не спрятали…
– Документы остались в машине, – развел он руками.
– Ладно, идем к машинам, – легко согласился егерь и встал. – Глядишь, твоя братва подтянется.
И посмотрел Савватееву в глаза.
В следующий миг Савватеев ощутил, как затушевалась и померкла вспыхнувшая было личная неприязнь к этому человеку.
При всей своей ментовской простоте Мерин обладал тонким оперативным чутьем и нюхом, с которым не мог сравниться ни один самый современный трупоискатель. Он точно взял след: тяжелый, замкнутый на самом себе и внешне веселый взгляд егеря, взгляд хладнокровного убийцы, подтверждал, что плоть Идрисовича, вполне возможно, была где-то здесь…
Савватеев всегда считал, что самый лучший способ прикрытия и быстрой разработки объекта – это острый конфликт, способный обнажить скрытые замыслы и чувства противника и одновременно закамуфлировать твои намерения. Однако с этим Карпенко всякое обострение отношений вылилось бы в жесткое противостояние: слишком уверен в себе, смел и самонадеян, а всякая война заставит немедленно применить особые полномочия – захват базы, арест всех обитателей и повальный обыск, который может ничего не дать.
– Может, без протоколов обойдемся? – предложил Савватеев. – Тем более мы хотели попроситься переночевать всей компанией, стол накроем, посидим. Мы же не за грибами – оторваться приехали!
– У нас мест нет.
– Мы деньги заплатим.
Егерь явно не хотел пускать их на базу:
– Гостей не принимаем!
– Ладно тебе, давай договоримся. Сколько надо?
– Это ты у себя в городе договаривайся! У нас базар не проходит. Заплатишь сколько положено.
– Тогда позови хозяина.
– Нету хозяина! Все вопросы решаю я.
– А где же он?
– За границу уехал.
Это была новость, о которой не знал Мерин.
– Интересно! – воскликнул Савватеев. – А мне сказали, он на месте!
– Кто сказал?
– «Горгону» помнишь? Охранная фирма.
Попадание было точным, егеря от этого названия встряхнуло, глаза сузились:
– «Горгона»? Что-то не слышал…
– Да у вас отдыхали, в прошлом году!
– Многие отдыхали. – Ему стало неуютно. – Приезжают и думают, тут лохи живут.
– Мы так не думаем. Все-таки по рекомендации приехали, воздухом подышать.
Пыл егеря резко убавился:
– У вас что, в Подмосковье воздуха нет?
– Ладно, не ворчи. Пусти на пару дней.
– Без разрешения хозяина никого не пущу! Это частная собственность.
– Позвони хозяину!
– У меня нет связи. И вообще, велел не беспокоить. Так что валите отсюда, ребята.
– И денег не надо?
– Не хочу я с вами связываться! – Он пошел к воротам. – Себе дороже…
Он забыл о протоколах и штрафах. Он боялся «Горгоны», как ядовитой змеи!
Савватеев подождал, пока егерь войдет на базу, и послал вызов Копернику – тот по-прежнему не отвечал. Потом поочередно связался с Тарантулом и Финалом, приказал, чтоб вместе с офицерами Варана они переместились поближе к забору и отслеживали всякого, кто выйдет с базы. Скоро оттуда выехала машина, забитая коробками, Карпенко закрыл ворота, а старики сели в беседке ужинать.
Кажется, порядки здесь были, как на зоне: каждому выдали по алюминиевой миске и ложке, после чего грибники выстроились в очередь возле кастрюли и старуха выдала пайку – что-то жидкое и вместо хлеба – по баранке. Ели они недолго и сосредоточенно, после чего сдали посуду и чуть ли не строем отправились в избу.
Коперник по-прежнему не отвечал, и от этого молчания повеяло тревогой. Савватеев обогнул забор лесом и пошел по направлению, откуда выбежали испуганные старухи.
Когда он продирался сквозь густой и темный сосняк, вдруг послышался неприятный зуммер тревоги.
– Что у тебя случилось? – на ходу спросил Савватеев.
– Нападение, – едва промямлил Коперник. – Был без сознания… Только очнулся… Бойца наповал…
Он замолк, но со связи не ушел – должно быть, вновь потерял сознание, а Савватеев включил пеленгатор и побежал напрямую, улавливая сигнал радиомаяка…
4
Сначала он, как и все остальные послушники, хотел по-медвежьи вырыть берлогу в земле, пока еще не промерзла, застелить лапником, переждать положенный бренкой срок, а там как получится. Он, наследственный вотчинник, привыкший и приросший к своей земле, урочищу и дому, не мог, как бродяга, ночевать под елками либо проситься к кому-то на постой. И даже оказавшись здесь, возле Сирой обители, он ощущал потребность в собственном, пусть и земляном жилище, где можно быть хозяином.
Два дня он ходил от одной горки до другой, искал сухое место, но ни к какому не лежала душа: то слишком сыро, то почва оказывалась песчаной и, потревоженная, могла обвалиться на голову. Он даже копать пробовал длинной и плоской щепой, отломленной от пня разбитой грозой лиственницы, и скоро бросал, ибо не испытывал азарта, нужного для строительства жилья, и, словно кабан, забирался ночевать под сень молодых разлапистых елок.
Кружа возле места, где был оставлен бренкой, он не заметил, как отдалился на несколько километров к востоку, и наконец-то обнаружил подходящее место для берлоги: крутой, прикрытый сверху старыми соснами берег древней высохшей речки. И грунт был подходящий – сухой, плотный суглинок, не размокаемый в оттепель и не промерзаемый в холода. Ражный прошел вдоль увала, подыскивая более отвесный берег, и неожиданно увидел кучи свежей земли, выложенной по обе стороны от темнеющего зева глубокой норы.
