хотя она тоже неплохо пела спиричуэлз, заслушаться можно.
Речь сейчас о моем друге Тамазе Мчедлидзе, способном удавиться за каждый цент. Пять лет назад, когда крымсталнаш[656], доллар вырос до шестидесяти рублей и ментам стали запрещать выезд (а еще и гривна рухнула, и тенге), мой потрясающий дайв-центр «Морской дракон» на тайском острове Ко-Чанг почти перестал приносить прибыль. Я поставил корабль в сухой док на плановый ремонт и стал писать на одном закрытом сайте заметки-воспоминания. Меня спрашивали тамошние хипстеры[657] про Путина и Собчака, про Цепова, а также про английскую королеву, про принца Чарльза и академика Сахарова, с которыми мне довелось общаться. И я писал красивые прикольные новеллки. Хипстеры интересовались: а можно мы приедем к тебе учиться дайвингу и станем дайв-мастерами? Да можно, почему нельзя? Приезжайте, тараканы, я вас чаем угощу! И приезжали. Один раз приехал даже очень специальный человек, который все расспрашивал, буду ли я писать книгу. И я сказал ему: конечно! А после обнаружил в доме очень хорошо запрятанный пакетик с травой[658], но выкинул сразу. Законы в Таиланде суровые: даже если не расстреляют, то упекут надолго, а это все равно что расстреляют — тюрьмы в королевстве не очень.
Но потом приехали уже не ко мне, а к друзьям-конкурентам по дайв-бизнесу, и не сраные хипстеры, а конкретные ребята из спецуры. Они решили, что я готовлю базу русской оппозиции и даже не просто пропагандистский центр, а что-то типа центра тренировки диверсантов-подводников. И очень быстро нашли способ договориться с местной властью-полумафией: мы откроем у вас на острове православный храм, и вы сможете через общину решать все вопросы с русскими туристами и экспатами[659]. И будем платить половину дохода от свечек и подношений… А вы выкиньте отсюда «Морской дракон», он нам не нравится. Ко мне приехал местный мэр-китаец, объяснил, что в течение недели мне надо убираться вон, иначе у меня найдут не пакетик, а килограмм. И добавил:
— Чем-то ты, парень, сильно насолил русским. Спасай себя! Ко мне ведь не только эти ребята приезжали — у нас тут эти ваши чеченцы гостиницу держат. Так вот, они тоже.
И он не шутил и не преувеличивал. За неделю я не успел, и нас с женой избили залетные русские на глазах у дочки с криками:
«Отдай деньги, сука!» И все это под запись на камеру. Потом даже по НТВ показали «Обманутые партнеры по бизнесу избили известного российского телеведущего». После этого от меня отвернулись даже старые друзья.
Мне пришлось закрыть бизнес, распродать за копейки снаряжение, оборудование кафе, бросить все и уплыть на своем кораблике, построенном практически своими руками, через весь Сиамский залив на юг. Я понимал, что мне кранты, но надеялся хотя бы продать саму яхту, в которую вложил почти миллион долларов — стоимость моей квартиры в доме Бенуа на Каменноостровском[660]. И да, никаких партнеров у меня не было. Я уплыл.
Но продать корабль так и не смог — тайский морской департамент заблокировал любые операции с судном, требуя огромную взятку. И вот я с женой, дочкой и младенцем живу прямо в каюте целый год. Без света, без пресной воды и почти без жратвы. И понимаю: нам надо бежать куда глаза глядят, но только туда, где до нас не дотянутся руки русской разведки. А они подбирались все ближе и ближе. Я каждую неделю стал писать новые тексты, чтобы привлечь внимание к себе, давал интервью на «Радио Свобода» и лез из кожи вон, чтобы все-таки обо мне знали и не дали бы возможность сгнить в тайской тюряге. Мне каждый день приходили смс и письма: сдохни, сволочь, все равно тебе не жить! Твою жену будут насиловать камбоджийцы, твою дочку продадим в бордель, а сынишке выпустим кишки у тебя на глазах и ты будешь смотреть, как его жрут крысы. Они могли, да. И те, кто писал, и крысы. А крысы зажирали: у нас не было денег на то, чтобы позвать специалиста по дератизации, а способа предотвратить переход грызунов с пирса на корабль просто не было. Мне было как-то очень неуютно. И я все время думал: как? Как мне выбраться? Ведь если я брошу корабль прямо у пирса, меня не выпустят из страны, повяжут в аэропорту, пришьют экологическое преступление — владелец ответственен за яхту. А это ведь стофутовое корыто! Но выбираться надо, хотя бы ради детей.
И я нашел выход на одного тайского генерала, учившегося в Америке. Помоги! Он сказал: двадцать пять тысяч долла ров — и я гарантирую, что ты сможешь выехать из страны, когда переоформишь корабль на другого. А у меня в кармане сто бат[661], на пачку сигарет, все снаряжение продано. А что не продано, уже безнадежно испорчено: при плюс сорока и морской влажности техника живет недолго. Мы торговались и сошлись на десят ке. Я написал в своем Facebook вопль о помощи: люди, спасайте, хоть что-нибудь, хоть копейку, хоть цент! И произошло чудо: мне на карту стали приходить деньги совсем от незнакомых людей. И довольно значительные деньги. А однажды мне пришло письмо от Тамаза Мчедлидзе: «Сколько надо?» Я сказал недостающую сумму, она была очень велика. И через день деньги были на моем счету: мой друг Томми спас мою жизнь и жизнь моей семьи. Спасибо тебе, родной! Никто никогда не сделал для нас больше. Да воздастся тебе за это в обоих мирах!
Я заплатил взятку и нашел местного ирландца-подонка, который «купил» мой корабль вместе с моей фирмой за копейки. Подонок, потому что умудрился при этом еще и кинуть. Но это неважно. Мы выбрались, у нас были деньги на билеты и даже на аренду квартиры месяца на три, пока оформляются документы. Жалко, конечно, кораблик. Но ведь речь не о корабле, а о Boney M.!
Накануне своей эмиграции я работал советником председателя Федерации профсоюзов. И часто мы с ним общались в ресторане «Гимназия», хозяева которого арендуют у профсоюзов помещение. В этом огромном зале был корпоратив конторы, которая строила всякие стадионы для «Газпрома». И в этой конторе управление HR возглавляла одна девушка. Когда-то она была моей женой, и именно тогда она разливала нам чай, когда на моей кухне мы придумывали название «Вавилона». Потом она объехала со мной полмира, за ней волочился Собчак, ей отправлял поздравления с днем рождения Михаил Горбачев, я даже помог ей стать телеведущей и
